Академия Грейсли. Берегись, княжич, я иду!

— Что бы ты понимала, блохастая! — парировала Афреллия, со всплеском погружаясь в воду бассейна.

Я подняла бровь, смотря на новую соседку неодобрительно.

— Что?

— Если вы так и будете постоянно переругиваться, то нормально ужиться мы не сможем.

— Правильно, Карочка, — поддержала из недр ванной фрейлина, — пусть тут не тявкает!

— Я вообще-то и о тебе тоже говорю, Афреллия, — добавила я строгости в голос, — если нам ближайший год нужно жить под одной крышей, так давайте сделаем это с наименьшими потерями для всех.

— Я согласна простить грубость твоей фрейлины, — обворожительно улыбнулась телохранительница, распахивая шкаф и легким движением накидывая на себя шёлковую блузку, только подчеркнувшую её женственную фигуру.

— Какую ещё грубость?! — выскочила из ванны возмущённая блондинка в одном полотенце.

Но, увидев выражение моего лица, немного сбавила обороты, — я согласна проявить терпимость к ней, если она не будет меня провоцировать.

Я вздохнула и повернулась к зеркалу, поправить причёску.

— Идём на завтрак? — с лёгкой улыбкой предложила Лиззи, накидывая на плечо рюкзак с тетрадями, — столовая — единственное место во всей академии, где можно встретиться с любым красавчиком академии.

Судя по суетливым сборам фрейлины, слова оборотницы достигли цели.

Глава 6.2

Столовая Грейсли поражала воображение. Даже я, привыкшая к королевской роскоши, восхищённо выдохнула.

Дело было не только в огромных размерах и роскошном убранстве.

В глубине зала находились столы раздачи, где шустрые гномихи-домовушки споро раскладывали выбраные блюда по тарелкам, не переставая быстро-быстро болтать между собой. Но так как их зона была окружена магическим пологом, то в общий зал не долетали не только запахи с кухни, но ещё и довольно сильно приглушались разговоры, что помогало остальным присутствующим не слышать все академические сплетни, а так же новости семей домовушек.

И очень хорошо, потому как заставить замолчать этих существ было нереально, а если попытаться, то они могли бы и обидеться. Тогда академия лишилась бы самых трудолюбивых и талантливых работников.

Общий же зал был разделён на сектора. Строгого деления не было, и каждый адепт имел право сидеть там, где ему хотелось. Многие, из-за этого, садились по факультетам — за огромными круглыми столами в центре.