Книга третья. Усердная жадность

Ну, не удивительно. В коробке лежала внучка.

Да, та самая, которая синеволосая волшебница из таверны, так неаккуратно подставившая зад под мою ладонь. В том же самом обнаженном состоянии, которое слегка скрывали бантики синего цвета и ленточки голубого, фиксирующие оную деву в позе неподвижного подарка. Но не мешающие её оценить. Жирный червяк, что и говорить.

– Срамота-то какая, – с удовольствием оценил я, мысленно хваля себя за то, что продолжаю ходить в доспехе, как и Саяка в своем наряде, – Это точно тебе, Кинтаро.

Бери её.

– Умм!! ММууММ!! – завращалась испуганно девушка, то ли в попытках прикрыть недопустимо обнаженное, то ли просто из-за любви к искусству. Голой она выглядела чуток повзрослее, чем в одежде, поэтому вызывала у меня лишь искреннее желание отправить оную учить уроки. Правда, огоньки, загоревшиеся в глазах послушного, умного и слегка нервного Кинтаро, явно сигнализировали о том, что подарок ему «пригодицццо».

И очень скоро.

Не моё дело. Не мне подаренному коню я вообще никуда смотреть не буду!

– Отставить разврат! – завопил подкравшийся сзади оябун, уже остановивший машину, выделяя нам по подзатыльнику, – Отпустите её!

– УмммМу! – лихорадочно закивала девочкодевушка, – ММуууМММУУ!!

– Ну, если дедушка так говорит…, – протянул Кинтаро, слегка туша волчий блеск в глазах, – …и если он даст посмотреть мне свой магикон…

Пенсионер схватился за сердце, а его внук принялся пожирать взглядом хорошо зафиксированную девушку, от чего та вертелась, издавала непотребные звуки и вообще всячески боялась за своё целомудрие.

Мои же два несчастья вовсе не думали проявлять знаменитую женскую солидарность, вместо этого злобно советуясь друг меж другом о том, какой именно фиксаж для подарка подойдет мальчику больше всего. Разумеется, я понимал, что это всё игра, которую ведёт вконец задолбавшийся тайнами деда внук. Ну, процента на 73. Остальные 27 легко списались на силу юности Кинтаро, которая давненько уже не получала выхода.

Старик Одай чувствовал себя как уж на сковородке или обезьяна, перед которой поставили выбор – идти к красивым, умным или классным. Предприняв несколько совершенно провальных попыток впарить упёршемуся внуку свой собственный компромисс, дед психанул и прибег к репрессиям и приказам, теряя тем самым много очков рейтинга в глазах потомка.