Саймон Тэйкер и первый год в Хогвартсе.

Увидев подходящего Саймона, она смущённо умолкла, но Мэнди, наоборот, обрадовалась.

- Здравствуй, Саймон, - дружелюбно улыбнулась ему она, - как дела?

- Спасибо, хорошо, - сказал он, - мы сегодня проходили заклятие Левитации. А вы уже его проходили?

- Да, вчера, - кивнула она, - был очень интересный урок.

- У тебя получилось? – поинтересовался Саймон.

- Да, конечно, - кивнула она, - не сразу, но к концу урока каждый сумел заставить своё перо хотя бы немного подняться.

- Это здорово, - кивнул Саймон, - у нас не такой хороший прогресс.

- Да, кстати, познакомься, - Мэнди повернулась к смуглокожим близняшкам и представила их, - это моя подруга, Падма Патил. И её сестра, Парвати.

Падма, на груди которой тоже был знак Когтеврана, расслабилась и улыбнулась Саймону. Её же сестра, на удивление оказавшаяся гриффиндоркой, не сводила с Саймона подозрительного взгляда.

- Прошу прощения, я услышал часть вашего разговора… Вы говорите, какую-то девочку обидели, и она плачет?

- Да, - недоверчиво протянула Парвати, - Гермиону Грэйнджер.

- Но… чем же её так обидели?

- Мы не знаем, - развела руками Мэнди, - мы пробовали с ней поговорить, но она только просит оставить её в покое. Может, когда она всё-таки успокоится и выйдет…

Девочки пошли в Большой Зал, Саймон же, не до конца понимая, что делает, пошёл на второй этаж. Через две минуты он стоял возле двери и не знал, что ему делать дальше. В самом деле, не мог же он просто взять и войти в женский туалет? Может, снова наложить на себя Дезиллюминационные чары? Нет, при свете дня его всё равно будет видно.

В этот момент у него в кармане шевельнулся Тритон. И Саймону пришла в голову идея. Он достал ящерицу из кармана и, поднеся ближе, попросил.

- Тритон… пожалуйста, сбегай и посмотри, что с Гермионой…

Саймон готов был поклясться, что Тритон осуждающе на него посмотрел: в конце концов, он тоже был мальчиком.

Через минуту Тритон вернулся. Скользнув на протянутую ладонь Саймона, он уставился на него своими умными чёрными глазками. А через мгновение покачал головой. Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять: Гермиона сейчас никого не хочет видеть, и было бы верхом глупости сейчас её беспокоить. Он направился обратно в Большой Зал.