Обидеть каждый норовит

— Значит, будет цирк… — в голосе женщины звучала обреченность.

— А как так? — поразился Северус Снейп, наблюдая за тем, как в ужасе косящиеся на все вокруг дети стройными рядами уходят к барсукам. Даже Крэбб и Гойл! Даже Гринграсс! Даже… а нет, Паркинсон упала в обморок.

— Что-то, видимо, случилось… — мадам Спраут счастливой тоже не выглядела, потому что факультет не резиновый. — Надо выяснить, что!

— Вот вы и выясняйте, — вздохнула мадам Вектор, не ошибшаяся в юном герое. — Ну и Филиусу посочувствуйте: у него герой на факультете.

— У Филиуса есть волшебная бутылочка, — вкрадчиво сообщил декан умников. — Для философских дискуссий.

Декан Рейвенкло еще не знал, что в образе героя нашел собрата по разуму и подходу к дискуссиям. Северус же еще раз оценил конституцию ненавистного Поттера, задумавшись о вечном.

— А что с Уизли делать будем? — заинтересовалась мадам Вектор, увидев последнего нераспределенного, на котором сломалась Шляпа. Напряженное молчание было ей ответом.

***

По сравнению с царскими пирами ужин был легким, что богатыря не расстроило, поэтому он принялся за трапезу, позаботившись о девочке, конечно.

Как же можно о девочке не позаботиться? Именно поэтому Добрыня положил в тарелку явно изголодавшейся Яги всего понемногу. С сомнением осмотрев гору различных продуктов питания, возвышавшихся в тарелке, девочка решила мальчику намекнуть, позабыв о том, что богатыри намеков не понимают.

— Добрыня, я маленькая, а еды много, — осторожно произнесла самая сильная ведьма на окрестные тысячу миль.

— Вот именно, — кивнул тот. — Ты маленькая, тебя всяк обидеть норовит, поэтому надо питаться, чтобы были силы.

— Ладно, — смирилась легендарная представительница мифологии, подумав о чарах стазиса и ускоренном метаболизме.

— Ничего, мы тебя еще откормим, — уверенно проговорил активно двигавший челюстями богатырь. — А то худенькая такая, что смотреть жалко.

— Богатырь с синдромом наседки мне встречается впервые, — очень тихо призналась Яга, принявшись трапезничать.

Стол вокруг Добрыни стремительно пустел. Но богатырь ел не только то, что было у него на столе, а пользуясь силами колдовскими, потреблял все, что находилось в поле зрения. На него начинали поглядывать с уважением, особенно вороны, знавшие цену такому голоду. Часто забывавшие поесть ученые люди поддержали устремления товарища по факультету, отчего готовившие еду эльфы начали падать от перенапряжения, чего Яга, впрочем, пока не знала.