Обидеть каждый норовит

— Своих и я могу, чего ж тебе рученьки марать? — удивился богатырь, осознавший некоторые воспоминания пацана.

Трястись в поезде Яга не возжелала, а воспользовалась тем, что, все-таки, самая сильная, потому взяла Добрыню за руку и шагнула к дому. От дома как раз отъезжала машина с родителями внутри, сегодня они на работу припозднились. Увидев появившуюся из воздуха дочь, отец ребенка нажал на акселератор так, что автомобиль побил все рекорды разгона, быстро исчезнув вдалеке. Яга деланно всхлипнула.

— Не расстраивайся, краса-девица, — приобнял ее Добрыня, чтобы затем опять поднять на руки.

— Жрать захотят — приползут, куда денутся.

— Тоже верно, — кивнула девочка, направляясь к дому. — Ну пойдем, богатырь, думу думать будем.

— Думать — это не про меня, — предупредил богатырь. — Я пожрать люблю, а думать — это невкусно.

— Не придуривайся, пожалуйста, — вежливо попросила его Яга. — У нас странностей воз и маленькая тележка. И что со всем этим делать — непонятно.

Войдя в дом, девочка решила богатыря сначала накормить, с чем с успехом справилась, заодно полностью разгрузив холодильник.

Решив, что о хлебе насущном можно подумать и потом, Яга присела к столу, стараясь придумать, с чего начать. Добрыня дожевал и посмотрел на девочку неожиданно серьезным взглядом, понимая, что шуточки временно закончились.

— Хорошо, — серьезно кивнул богатырь, сосредотачиваясь. — Рассказывай.

— Начнем с придурка местного, кому Кощеева слава покоя не дает, — заговорила Яга, раздумывая над выясненным.

— Разделил себя на пять частей, непонятно зачем, причем, он и сам не знает. Но тут вот что получается — его в ловушку свои же и поймали. Кто именно поймал, я выяснила, но это сейчас не главное. Родители твоего тела, получается, живы. Да и как бы не все «погибшие в войне» тоже. Вот такая сказка у нас выходит.

— Погоди-ка… — Добрыня с трудом сдержался, чтобы не почесать взращенную еще до него лохматость. — То есть мама и папа этой тушки живы. А с хре… — богатырь вдохнул, выдохнул.

— Почему тогда пацана мутузили и словами пакостили? Да я их…

— Охолонь, — попросила самая великая ведьма окрест. — Это мы выясним, в личине зельевара папашка твой был, кстати, но беспамятный.

— Вот как… — Добрыне за пацана было просто обидно. — Значит, будем искать родную кровь?

— Да, пожалуй, — кивнула Яга, не сильно довольная подобными загадками. — Вот как раз до Велесовой ночи и управимся. Заодно решим, что с придурком делать.