Обидеть каждый норовит

— О, Великая! — перевернувшись, она поползла было к Яге, но была остановлена Добрыней за ногу.

— Нельзя ее отвлекать, козленочком станешь, — пояснил богатырь, технику безопасности знавший преотлично. — Вот любите вы, басурмане, слово это ругательное… — он задумался почти на минуту, но все-таки вспомнил: — Пафос!

— С одной стороны, все понятно, но с другой… — Яга отвлеклась от своего занятия, оглянувшись на Добрыню. — В общем, Дамблдор им мозги… — девочка выразилась достаточно кратко, но по-басурмански, на что богатырь понимающе кивнул.

— Тот, кто кротом стал, и этот с женой своей решили получить много власти и золота. Пока живы все те, кому он память постирал, он их сейфы доит… И эту забрали с той же целью, но что-то не вышло у них. Что с сиротами делать будем?

— С этими? — уточнил Добрыня и, увидев кивок, предложил: — Родственникам отдадим? Есть же у них родственники?

— О, Великая! Я готова забрать сирот! — завопила белобрысая незнакомка, отчего Яга поморщилась, но кивнула. Рыжих следовало перекрасить, поработать с их памятью, ибо с детьми ни Добрыня, ни легендарная не воевали, а взрослые сами выбрали свою судьбу, потому с ними поступили по-басурмански, ибо прощать Яга не умела.

— Значит, кристалл — это они? — поинтересовался Добрыня и, покачав головой, вздохнул. — Где взяли только…

— Есть у людей такое место страшное… Там дети от неизлечимых болезней мрут, вот там ритуал сотворили твари рыжие, — объяснила самая страшная ведьма в Британии. — Страдания детей мухоморник и породили.

Собственно, этот факт и подтвердил необходимость казни, что Добрыня проделал безо всякого удовольствия, не позволив Яге «марать рученьки о всякую мразь», как выразился богатырь. Ну а потом они проводили миссис, как оказалось, Лавгуд, до дома, где ей сразу же встретилась дочь, счастливый визг которой частично обвалил дом, но с этим Лавгуды справились достаточно быстро, поправив все чарами. Ну а рыжиков ритуалом перекрасили, память подправили и принялись готовить к Хогвартсу.

— Я бы, конечно, это болото… — задумчиво проговорила уже сменившая гнев на милость Яга. — Но мы поступим по справедливости. Несмотря на то, что хочется по-кощеевски…

— В чем-то я Кощея понимаю, — заметил сильно уже проголодавшийся Добрыня. — Пойдем домой, а? Вот охота тебе этот клубок распутывать…

— Надо детям приличное место для жизни оставить, а не котлеты из навоза, — не очень понятно выразилась представительница славянской мифологии.