Обидеть каждый норовит

Она вела за собой две обнявшиеся души. Душа нечесаной девочки припрыгивала от нетерпения, а мальчика — ее обнимала.

— Я никогда тебя не оставлю, — пообещал мальчик, и что-то ярко вспыхнуло. Впрочем, никто внимания на это не обратил. Появившаяся рядом с ними женщина в черном кивнула Яге, после чего та улеглась на траву.

Где-то в другом месте и времени…— Прости меня, это я во всем виноват! — юный наследник пал на колени перед девочкой в богатом платье.— Во всем — это в чем? — осведомилась девочка, что в прошлой жизни звалась Лили, но памяти не сохранила.

— Во всем! — юный Гриффиндор память, как раз, сохранил, потому пытался сочетать на лице два выражения — восхищенное и виноватое, но получалось у него не очень — на слабую степень дебильности.— Ладно, — вздохнула его собеседница. — Так и быть, будешь моим рыцарем!— Ура! — воскликнул Годрик. — Ровена, ты чудо! — попытавшись обнять девочку, он немедленно получил в глаз, отчего лицо рыцаря приобрело виноватое выражение.— А удобно, — оценила та, которую должны были в будущем звать Ровеной Рейвенкло. — Пошли трапезничать, мой рыцарь!История пошла по другому пути, что сразу заметно не было, но вот потом…

Закончив с работой, Смерть кивнула Тринадцатой, наградившей каждое из лежавших тел молнией. Первыми зашевелились взрослые особи, судя по тяжелому вздоху мужчины.

— Опять хиляк, — Добрыня был недоволен. — Ну что ты будешь делать!

— Потом нагонишь, — прокомментировала Яга. — Помоги встать даме, что ли…

— Точно, хиляк, — вздохнул богатырь, держа женщину на руках.

— Только детей я теперь только ногой проверить могу.

— Отпусти меня и давай детьми займемся, — ответила ему женщина. В этот миг лежавшие Гермиона и Гарри открыли глаза, посмотрели друг на друга, затем обнялись и тихо заплакали, вследствие чего были взяты на руки взрослыми. Понимая, что происходит, Яга только вздохнула, успокаивая вцепившегося в нее мальчика. Добрыне досталась Гермиона, также с удовольствием плакавшая.

— Ну, я пошла, — сообщила маленькая девочка в сияющих одеждах, немедленно исчезая.

— Ну и мы пошли, наверное? — поинтересовался Добрыня. Теперь он был взрослым, хоть и хиляком, отчего возможностей прибавилось. В следующее мгновение взрослые люди, державшие на руках детей, оказались в гостиной Грейнджеров.

Родители Гермионы сразу же сообразили, что дети «вернулись», отчего и плачут, принявшись отпаивать всех чаем в надежде на то, что им все рано или поздно расскажут.