Обидеть каждый норовит

— А как разбираться будем?

— Ну как обычно… — пожала плечами очень милая рыжая женщина, только что лишившая Британию дементоров.

— Ага… — протянул Добрыня, ногой разбивая ворота. Все-таки строители крепости на русских не рассчитывали. Нечего русским в таком месте делать было, потому и не рассчитывали.

Идя по коридорам тюрьмы, Яга только вздыхала, время от времени отправляя на перерождение тех, кому сидеть было бессмысленно. Наконец был достигнут этаж, на котором сидели исключительно невинные. Женщина проверила трижды — кроме мордобоя, ничего.

А если бы за мордобой в тюрьму сажали… В общем, исключительно невиновные.

— Ничего не понимаю, — призналась Яга. — Вот этот набил морду аврору, сидит десять лет. А вот тот вообще просто мимо гулял. Баба за что сидит, непонятно… А нет, понятно, опыляться отказалась. Та-а-ак!

— Ну так эта… Того, значить, — третий универсальный ответ еще ни разу богатыря не подводил. — Давай выпустим, что ли? Тот, за которым пришли, тут есть?

— Да оба они тут… На псарне… — хмыкнула уже все узнавшая женщина.

— Пошли, извлекать будем! — Яга махнула рукой и пропела страшное заклятие на басурманском языке, означавшее примерно следующее: «да отправятся все невинные домой, а виновные на пропитание Горынычу». Все, находившиеся в видимой окрестности, исчезли.

— Хм… — взяв все-таки рыжеволосую женщину на руки, Добрыня двинулся туда, куда она указывала, дойдя до небольшой конуры, в которой лежали две псины, одна из которой была волком. — И который наш?

— Волка уморили, — покачала головой женщина, жестокого обращения с животным миром не любившая.

Потому практически скелет мистера Люпина, ушедшего на перерождение, был предан серым водам моря с неинтересным названием. А вот спавший пес подвергся извлечению и излечению. — Ты крепость пока можешь порушить, а потом сходим, Черныша Марлин отдадим, пусть сама его выхаживает, раз любит.

— И миловаться? — поинтересовался богатырь, аккуратно разрушая опорные стены. Азкабан угрожающе заскрипел всем тем, чем мог теоретически скрипеть, готовясь сложиться, как конура, на которую по неосторожности сел Хагрид.

В общем-то поэтому Клык и был таким трусливым.

***

— Уважаемые коллеги, — странно изменившийся Снейп созвал совещание профессоров, ибо ситуация, по его мнению, вышла из-под контроля. — Насколько нам дорог Хогвартс?

— Что вы имеете в виду? — поинтересовался похмелившийся, а потому пребывавший в прекрасном настроении декан умников.