Прошка Лебеда и жезл некроманта

На всякий пожарный.

В общем, деньки пошли жаркие. Тренировки до упаду, некогда даже в избу сгонять, на кушетке поваляться. Ночью все еще сложнее обстояло. Уж, не знамо как, но слава о подвиге в доме купца Богучара по городищу резво разнеслась. Стали состоятельные люди к Прошке чуть не ежедневно обращаться. Выручи, спаси, воскреси. То хозяин нерадивый слугу насмерть батогами забьет. То жена мужа неверного уличит, да сковородкой так огреет, что жезл в ход пускать приходиться. А один старик, дай ему бог здоровья, Прошку на кладбище ночью потащил.

Пальцем на могилку ткнул.

— Оживи, — говорит. — Мою птичку. Жизни без нее нет.

— Давно померла? — поинтересовался Прошка, прикидывая куда бежать за лопатой.

— Да уж тридцать лет прошло, — отвечает дед.

— Тьфу, зараза! Чего с постели поднимал да на кладбище пер? От твоей зазнобы, по всему ясно, и костей уже не осталось. Нечего оживлять.

Но это скорее исключение. В основном, клиенты адекватные попадались и платили исправно. При этом клялись молчать в тряпочку, а на следующий день желающих оживить близких, родных и нечаянно убиенных становилось еще больше.

Даже хороняки местные в какой-то момент заволновались. Бизнес под откос пошел. Народец богатый мереть перестал. Все беднота. А с нее что? Взятки гладки. Стали выяснять, что до как, но Прошку клиенты не выдали. Берегли, как зеницу ока. А ну как еще понадобиться.

Так, или иначе, а накопился у Прошки солидный капитал. Он мешочки с золотыми, что по своей таксе брал, все в печку складывал. Правда и тратить их возможности не было.

Выяснилось, что дружинник — это что-то вроде госслужащего там в своем мире. Следят за их бюджетом личным. Ох следят. Чуть воин себе новые доспехи сладил, инквизитор Володя, тут, как тут. В башню к себе зазывает, перед собой сажает, да диалог заводит.

«Что за доспех?» «Кто выковал?» «Откуда деньги взял?»

И не дай тебе бог хоть на один вопрос запнуться. Будешь на дыбе слова верные подбирать. Прошке, конечно, пыток бояться было нечего. Володя в обиду не даст.

А вот долю свою от бизнеса потребует. К гадалке не ходи. Этот следак своего не упустит. Вот и приходилось таиться. На оклад дружинника жить, да в столовой обедать.

Трапезничать Прошка, конечно, к Марьяне ходил. Все заглядывался. Вспоминал, как они в шатре кувыркались, да в бане у купца. То есть, конечно, на самом деле там женщины другие были, но Прошка то ее видел. И вожделел. Хозяйка общежития, по-прежнему, нос воротила. В сторону некроманта даже не смотрела.