Прошка Лебеда и жезл некроманта

Тот пожал плечами.

— Пусть шлем снимет?

Яшка снял. Богучар оценивающе посмотрел на молодого дружинника, затем на воеводу.

— Что-то неказистый. Всех посмотреть можно?

— Это тебе не бордель, — взбеленился воевода. — Бери, что дают, или проваливай отсюда. А некроманта своего я тебе в обиду не дам. Один он на все войско, — а подумав, добавил: — На государство один.

Купец тяжело вздохнул.

— Ладно. Этого давай. Только, чур, не затягивать. Время дорого.

— Сегодня пусть женятся! — решил воевода. — Если возражений нет.

Купец стал загибать пальцы. Считать значит.

— Два месяца прошло!

— Вот и хорошо! — обрадовался воевода. — Бывает, что раньше рожают. Никто ничего не заподозрит. А теперь иди, Богучар! Иди к свадьбе готовиться. И чтобы вечером всю дружину напоил и накормил. И вот что… — он покосился на Яшку. — Зятя с собой забери. Не нужен он мне тут сегодня.

— А как же занятия? — возмутился молодой дружинник.

— Назанимались уже, — вздохнул воевода. — Идите. А ты, Прошка, останься.

Когда дверь за купцом и молодым дружинником закрылась, воевода поменялся в лице. Встал со стула. Прошелся по комнате вперед и назад.

— Бизнес, значит, наладил? — наконец вымолвил он.

Настала очередь Прошки вжаться в стул.

— Жалования дружинника тебе уже не хватает? — продолжал воевода. — Красивой жизни захотелось? А я ему избу отдельную… Доспех черный…

— Я это… — замялся Прошка. — Один раз, — соврал он. — Исключительно из благих побуждений. Помочь хотел.

— Альтруист хренов! — оборвал его воевода. — А то, что в последнее время народец состоятельный не помирает тебе известно?

Прошка опустил голову, виновато уставился на крышку стола, мучительно соображая, как оправдываться, и чем может грозить ему вскрывшаяся правда.

— Дурак! — зарычал воевода. — Дать бы тебе… Сколько берешь за сеанс?

— Нисколько, — продолжил гнуть свою линию некромант.

Воевода подскочил к Прошке и врезал кулаком по столу. Да так, что кувшин с вином и кружки подлетели в воздух и с лязгом приземлились обратно.

— Не врать! — завопил он, и некромант раскололся.

— Мешочек золотых.

Воевода присвистнул.

— Скотина ты, Прошка. Да еще какая. А я думаю, чего это он на занятиях, как дохлая курица. А он ночами не спит. Капитал сколачивает. Вот что… — воевода, наконец, остановился и сел напротив Прошки. — Тридцать процентов с каждого оживления.

— Двадцать! — осмелел Прошка.

— Двадцать пять! — воевода протянул ладонь, Прошка сдался.