Прошка Лебеда и жезл некроманта

Кто-то с длиннющими лестницами, чтобы карабкаться на стены. Кто-то приготовился ломать тараном неприступные ворота. Прошка держался поодаль. Поглаживал привязанного к сколоченной для такого случая коновязи Шкоду. Все боялся, что животное за ним в атаку рванет. А лошадям в штурмовых колоннах делать нечего. Только суматохи наведут.

— Подожди меня здесь, дружок, — уговаривал он боевого друга. — Вернемся, доспехи тебе черные сладим. И тогда твоя Чернавка будет. Ну что ты сопишь? Я же видел, как она на тебя смотрит. А как в доспехах новых увидит, так не устоит.

Лошадок своих, к слову, дружинники у лагеря оставили. Много их было. Не сосчитать. Чернавка тоже, где-то здесь толпилась. Ржали, фыркали, предчувствовали войну.

Чуть поодаль на повозке хныкал зафиксированный длинными гвоздями Леший. Прошке его жалко не было. Сам виноват. Не был бы скотиной, шел бы сейчас в атаку вместе со всеми. А так… Пусть валяется от греха. Инженеры вон его до утра пилили, а хоть бы хны. Опять все отросло. Грех жаловаться.

Как только из-за горизонта показались первые лучи Солнца, ватага царя-батюшки Еремея шестого пошла на штурм.

Вообще-то, Прошка думал, что пойдут тихо, не привлекая внимания, но горны затрубили. Заржали кони, которым только и оставалось, что ждать на поляне перед лагерем, чем закончится дело. Заорали во всю глотку дружинники. Закованная в сталь армада рванула вперед.

Без недоразумений, конечно, не обошлось. Несколько лодок, наспех сооруженных инженерами во время похода, тяжести штурмовиков не выдержали и перевернулись.

Бойцы выползли из рва, который оказался не таким уж и глубоким, матерясь, на чем свет стоит. С лестницами вышло успешнее. Приставили и поползли. Ожидалось, что вот сейчас на стенах появятся рогатые и начнут сбрасывать штурмующих с верхотуры, но нет. Дружинники доползли уже до середины, а сопротивления не было.

Особые надежды воевода возлагал на таран. Чудо техники разгоняли по мосту, ведущему к закрытым воротам, три десятка воинов. Главком наблюдал за их действиями со стороны, но в какой-то момент, охваченный всеобщим воодушевлением, сорвался со своего командирского места, и, в сопровождении посыльного Яшки, который отходить от него не имел права, ломанул, что есть мочи к тарану.

Присоединился к толкающим и завопил.

Прошка наблюдал за этой картиной с нескрываемым восхищением. Работы у него, по-прежнему, не было. Рядом на камне расположилась Яга. Она всеобщей радости не разделяла.

— Что-то не так! — изрекла мудрая старушка.