Прошка Лебеда и жезл некроманта

В его родной девятиэтажке, где он обитал на шестом этаже, лифт имелся, а когда ломался, гаишник предпочитал переночевать у друзей, на работе, или, на худой конец, в гостинице, но только не карабкаться вверх с языком на плече, рискуя заработать инфаркт.

Вот и сейчас уже на половине пути обнаружилась острая нехватка кислорода. Хватая, как рыба, воздух ртом, некромант ощущал, как сводит правый бок. Хуже всего было то, что остановиться, а уж тем более двинуться в обратном направлении возможности не было. Вояки поджимали его со всех сторон.

В итоге, когда первому эшелону дружинников оставалось преодолеть каких-то пару десятков ступеней, снова громко скрипнуло. На этот раз отворились кованные, ведущие вглубь замка двери.

— Вылазка! — во второй раз заорал воевода. — В атаку!

Все снова рванули вперед, сломя голову, практически затаскивая Прошку на самый верх. Внезапно людская лавина, которая готова была ворваться в осажденный замок, замерла на месте. Опять. Прошка, которого в порыве всеобщего воодушевления едва не опрокинули, выпрямился и уставился наверх.

В проеме, превышающем три человеческих роста, стояла тщедушная, при этом весьма впечатляющая фигура. Человек был невысок. Весь в черном, сзади развивался плащ, а на голове его сверкала корона. Он опирался на палку и, по всему было видно, был стар. Очень стар. Катастрофически стар.

— Кощей! — простонал кто-то из дружинников.

Воевода, который, было, от неожиданности опешил, пришел в себя.

— Эй, Кощей, сдавайся! — рявкнул он.

— Эту битву ты проиграл.

— Да какую там битву? — голос у Кощея был скрипучим и малоприятным. — Вы где-то войско мое видели? Нет никого. Один я.

— А где рогатые? — удивился воевода.

— А! — от огорчения Кощей даже отвернулся. — Бросили они меня, сволочи. Ушли. Все, как один. Мерзавцы. Да что это я? — заволновался старик. — Гостей не встречаю.

Он медленно, поочередно переставляя то палку, то ноги стал спускаться по лестнице по направлению к воеводе. Воины расступались, давая ему дорогу.

В какой-то момент Кощей не удержал равновесие и повалился, благо, ушибся не сильно.

— Да помогите вы человеку, — приказал воевода. Лицо его медленно, но верно расплывалось в улыбке. Пока еще с опаской, но он, мысленно, уже примерял на себя роль триумфатора и победителя самого Кощея. Если старик не врал, а пока все походило на то, война завершилась безоговорочной победой царя-батюшки.

Кощея подняли.

— Спасибо, сынки, — поблагодарил он и двинулся дальше.