Прошка Лебеда и жезл некроманта

В руках у пленника была его портупея с кобурой, которую он, непойми зачем, цеплял себе на пояс.

— Это что? — поинтересовался Яшка, которому кожаная вещица, похоже, запала в душу.

— А… — догадавшись к чему ведет дружинник, махнул рукой Прохор Палыч. — Наши некромантские прибамбасы. Обычному народу лучше не цеплять… Хозяйство отмереть может.

Яшка поглядел на болтающуюся чуть ниже пояса кобуру и передумал отнимать у пленника занимательную штуковину.

Шли пешком. Чем дальше продвигались, тем плотнее смыкались над головами заросли вековых дубов и лип.

Лицо Яшки, меж тем, бледнело так стремительно, что это бросилось в глаза даже Прохору Палычу, который не имел привычки пристально разглядывать морды мужиков.

— Ты чего? — поинтересовался старший дружинник, когда Яшка ни с того ни с сего взвыл и бросился куда-то в сторону, позвякивая латами.

Пришлось остановиться, а молодой, забежав за ближайшее дерево, присел на корточки. То, что произошло дальше не оставляло сомнений. Из него выходили последствия купания в речке вонючке. Да так стремительно, что аура девственного леса в одно мгновение обрела сильное, но не очень приятное амбре.

— Он что? Прямо в доспехи гадит? — не удержался Прохор Палыч.

— Дундук ты! — отозвался Агафон. — И откуда такой взялся? Элементарных вещей не знаешь.

Он повернулся спиной к некроманту, и тот увидел на стальной заднице едва заметный лючок на замке в виде дверного крючка. Такими запирали дворовые туалеты в деревне у бабушки. Давно. В детстве.

— Полезное изобретение! — съехидничал Прохор Палыч, впрочем, не очень явно, чтобы не получить по физиономии. Агафон кивнул.

Из-за дерева Яшка вышел минут через десять. Двинулись дальше, но очень скоро, снова пришлось остановиться. Вода из злосчастной речки полоскала внутренности дружинника с особой тщательностью.

— Как бы лючок не сломался, — зло заметил пленник.

— Не твоего ума дела, — озабоченно отозвался Агафон. — Яшка, ты живой?

— Живой, — прокряхтел молодой из-за дерева. — Вот только не знаю надолго ли. Ну, Водяной, ну сука!

В выражениях Яшка не стеснялся. Оно и ясно. В таком положении, кто угодно соловьем запоет. В перерывах между приступами диареи двигались дальше. На этот раз преодолели по зарослям метров пятьдесят.