Прошка Лебеда и жезл некроманта

Ему было все равно. Лишь бы койку выделили. Да поскорее. Спать хотелось так, что реальность и дремота, помноженные на хмель смешивались и переливались одно в другое.

В последний раз за этот длинный день Прохора Палыча стянули с коня и повели в сторону деревянного крыльца. Стукнули в запертую дверь.

— Кто там шляется на ночь глядя? — женский голос из-за двери был звонким, певучим, при этом со стальными нотками.

— Марьяна, — шепнул Яшка, чуть слышно. — Мощная баба.

— Дружина царя батюшки! — гаркнул Агафон.

— С приказом от отца-инквизитора выделить новому жильцу площадь.

— Опять рвань какую-то подселяют! — возмущалась Марьяна, гремя замками.

Наконец, дверь отворилась. Прохор Палыч, которого дружинники держали под руки, нашел в себе силы поднять голову. Он посмотрел на хозяйку общежития и… Пропал. Даже хмель на какое-то время отпустила. Резво одернув руки дружинников, Прохор Палыч крепко, как ему казалось, встал на ноги. Распрямил плечи и даже, насколько это было возможно, втянул свой необъятный живот.

В дверном проеме стояла пышная, при этом без признаков лишнего веса молодая женщина с большой грудью, широким манящим тазом, с пытливыми синими, как море глазами, которые внимательно обшаривали нового постояльца. Поверх нарядного с вышивкой сарафана болталась, покачиваясь, толстенная чуть не до пояса коса.

— Мадам, я сражен! — только и вырвалось у Прохора Палыча, который качнулся вперед, чтобы впиться губами в руку красавицы, а вместо этого едва не клюнул землю носом.

Сильные, закованные в сталь руки вовремя его подхватили.

— Так я и думала, — вздохнула женщина. — Очередная пьянь.

— Как тебе не совестно! — возмутился Яшка. — Человека три часа в башне пытали. Слышала бы ты, как он кричал…

— Вижу, как его пытали. А запах…

Агафон наклонился к повисшей голове некроманта, втянул воздух носом.

— Правда несет, — заключил он.

— Да это его отец-инквизитор специально накачал, чтобы правду выведать, — вступился за приятеля Яшка.

— А вообще, он парень мировой. Во! — молодой дружинник поднял повисшую мясистую руку, в которой был зажат полосатый жезл. — Некромант!

— Какой такой некромант? — всполошилась Марьяна. — Нечисть? Опять?

— Кому нечисть, а кому надежа государева, — возмутился Агафон. — А ну как народец наш воскрешать начнет. Поглядим тогда. А пока показывай куда тащить его. Видишь, замаялись мы.

Марьяна вздохнула и развернулась к пришельцам спиной.