Прошка Лебеда и жезл некроманта

Прошка, наблюдая за всеми этими манипуляциями, тихо подвывал и, нет, нет, а поглядывал с надеждой на инквизитора. Хотел встретиться взглядом. Увидеть в глазах бывшего следователя убежденность в том, что все закончится благополучно. Что наказание отменят. Заменят на более мягкое. Исправительные работы, или, например, тюремное заключение. Он был готов на все, только бы не превращаться в какую-нибудь живность.

Инквизитор сохранял хладнокровие. В направлении осужденного даже не смотрел. Время от времени не вполне трезвый воевода шептал что-то ему на ухо и сам закатывался от смеха.

Володя отвечал вежливой, одними губами улыбкой. При этом не сводил взгляда с котла.

— Ну долго еще? — рявкнул вояка минут через сорок, когда изрядно заскучал, видимо, рассказав инквизитору все заготовленные для такого случая шутки.

— Заканчиваю! — буркнула Яга, которая в это самое время, в очередной раз вскарабкавшись по лестнице к верхотуре котла, помешивала его содержимое деревянным веслом. — Закипает! — довольно прошипела она, и у Прошки внутри все упало.

Ему уже даже скулить надоело. Тем паче, что подвывания будущего медведя вызывали у местной публики что-то вроде радостного оживления.

— Чур я первый зубы рвать! — крикнул какой-то ряженный в алый кафтан из толпы.

— Куда тебе свинорылому? — огрызнулся другой, одетый богаче. В меховой, несмотря на жару шапке. — Иди вон крольчатину души, а до медведей не лезь. Не твоего полета птица.

— Еще скажи, что твоего! — рявкнул третий.

Тоже прилично одетый. По виду шестого разряда, не меньше. Прошка учился определять статус по внешнему виду. — Тебе зубы доверять нельзя. Ты же это… рукожопый. Челюсть вывернешь и все… Прощевай, мишка…

— Я рукожопый? — возмутился мужик в шапке. Он выпучил глаза и стал закатывать рукава, пробираясь через толпу к тому месту, где выступал третий. — Я тебе покажу…

— Только подойди, — завопил тот, заметив приближение оппонента. — Я тебя встречу. Я тебя так встречу.

Но вместо того, чтобы выполнить угрозу, он почему-то попятился назад и исчез в толпе.

Народ заволновался. Все хотели заиметь медвежий зуб. При этом было очевидно, что такого количества во рту, то есть в пасти Прошки быть не могло. Инквизитор шепнул что-то на ухо воеводе. Тот кивнул.

— Подданные его величества царя-батюшки Еремея шестого! — произнес он громко. Почти также громко, как тогда, когда выступал перед дружинниками. — Дабы не сеять раздор, мы приняли решение.