Доктора вызывали? или Трудовые будни попаданки

То ли сама внутренне этого хотела, то ли кот обладал даром внушения, но я положила ладонь на головку малыша и попробовала почувствовать в себе что-то… какое-то странное тепло, занимающееся в груди. Оно пульсировало в такт биению сердца и отдавалось уколами в ладони — более слабыми, чем прежде. Чтобы полностью сосредоточиться на этом ощущении, я закрыла глаза и прогнала из головы лишние мысли.

Я думала о том, что хочу найти источник боли и окутать его ласковым теплом, шептала слова утешения, пока крик не стал утихать.

Все это время Уголек терся о мои ноги и тарахтел, будто трактор.

Открыв глаза, я обнаружила, что малыш больше не плачет, а рассматривает меня огромными серыми глазами и тянет ручку к лицу.

— Окна зачем раскупорила?! — раздался окрик нейры Бовилл, и я вздрогнула. — Детям нельзя охлаждаться!

— Здесь дышать невозможно, воздух должен циркулировать, на дворе лето, — я поднялась, аккуратно прижимая к себе малыша. — Больным нужно проветривание, чтобы в помещении не скапливалась зараза.

— Откуда ты только взялась такая умная? — она бросилась к окну, но чуть не запнулась о собственные ноги.

— А животина что здесь делает?! — Бовилл уставилась на царственно сидящего на полу Уголька, ее глаза медленно наливались кровью. Но тот и ухом не повел.

— Это мой помощник.

— Да неужели? И как он тебе помогает? Склянки подает? Или молоком детей кормит?

— Уголек — волшебный кот, — пояснила я спокойно.

Бовилл цыкнула.

— Вся эта магия — не больше чем ярмарочные фокусы. А настоящих магов по пальцам можно пересчитать, и они явно не залетают в наш госпиталь.

Скажу Ловису, чтобы выгнал тебя, мне здесь не нужны…

— Зато ребенок успокоился, — я кивнула на малыша в своих руках, и лицо нейры удивленно вытянулось.

— Как ты его успокоила? Он же постоянно кричит и почти не спит, — спросила уже тише.

— Детей часто осматривают лекари? Взгляните сами, — я аккуратно уложила мальчика в кроватку и подозвала нейру Бовилл взмахом руки.

— Ну и что ты мне хочешь показать, чего я еще не видела? — тон женщины вновь стал недоверчивым и ехидным, но она все же приблизилась и вместе со мной склонилась над ребенком.

— Здесь же рахит налицо, — и я рассказала о признаках, которые смогла обнаружить. — Возраст у него какой?

— Где-то четыре с половиной месяца, может, пять. Точно не знаю, его оставили под дверью местного приюта, — произнесла она, задумчиво разглядывая мальчишку. — Почему ты думаешь, что это именно рахит? Лекари могут выявить его, только когда кости уже искривлены.