Непослушная игрушка

Следак задержался с ответом, но постепенно взгляд его смягчился.

-Ты странный, Гордан. Мне только что доложили во что ты превратил свою камеру, и я рад, что твои способности проявились сейчас, когда я за тебя уже не отвечаю. Теперь я почти верю в рассказы леди Вероны и понимаю, почему она так держится за тебя. Надеюсь, что твои странности не приведут к её гибели.

Руку он мне протягивать не стал, коротко поклонился и ушёл. А я даже немного растерялся – это на что он намекает? Я, конечно, иногда люблю повредничать, но чтобы это стало причиной чьей-то смерти? До такого я ещё не опустился.

Хранитель

Дорога к дому Вероны прошла в молчании. Верона демонстративно смотрела в сторону, а я не очень-то и страдал от этого. И охранять её от мифических опасностей я не собирался. Киксо нет, а кому ещё она теперь могла понадобиться, я даже не представлял.

На крыльце особняка Верона мелко отомстила мне.

-Гордан, не пойми превратно, но от тебя – она чуть сморщилась – пахнет очень сильно.

Оставь вещи на крыльце, их постирают, а сам сразу иди в ванную комнату. Чистую одежду тебе принесут.

То, что от меня несёт тюремным духом, я уже и сам начал чувствовать, немного привыкнув к свежему воздуху. И без её подсказок первым делом бы помылся, но зачем же так откровенно? Хочет показать себя хозяйкой? Вроде, это не в её характере. Или так боится, что я провоняю весь дом? Но спорить, вроде, не о чем, и я только уточнил.

-Раздеваться мне тоже на крыльце?

Верона даже не улыбнулась.

-Сделай одолжение – и умотала, стерва.

Странно даже. Если уж так брезгует, могла отправить куда-нибудь на задний двор, где служанки занимаются постирушкой. Зачем ей это надо, чтобы я мылся именно в доме, но разделся на крыльце? Намёк на новую жизнь и новые отношения? В роли собаки, которую пускают в дом, но сначала тщательно моют от блох? Ладно, разберёмся.

Пока я так сомневался, появилась парочка относительно молодых служанок. Быстренько проверили сумки и замерли в ожидании, пока я разденусь.

Ну что ж, сделаем им одолжение. Глядя на них, я стал разоблачаться. Медленно, очень медленно. Пуговицу за пуговицей, завязку за завязкой. Музыки не было, но я начал напевать про себя ритмичную мелодию, и тело сразу откликнулось мягкими движениями. Я не раздевался – я обнажался, стараясь придать каждому элементу одежды и движению откровенный эротизм. Такой вот импровизированный стриптиз в средневековых декорациях.