Непослушная игрушка

Старик неожиданно ссутулился.

-У меня уже не хватает сил для другой работы, господин. Если вы меня прогоните, то…

Что будет, он не уточнил, но ничего хорошего не просматривалось. Если родных нет, а вся жизнь прошла на службе у одной семьи, то оказаться выкинутым на улицу для него будет хуже смерти. Возможно, он был предан Киксо, и тот обеспечил бы ему старость, дав чисто формальную должность, а вот при Вероне придётся начинать всё с начала, заслуживая доверие и «пенсию». Ещё неизвестно, что за подарок этот дедуля, но где-то в глубине души шевельнулась жалость.

-Ладно, оставайся. Почистишь одежду, развесишь проветрить, ну, сам знаешь, что положено делать. А пока неплохо бы перекусить. Кстати, звать-то тебя как?

-Гусля, господин Гордан.

Слуга мне достался, в общем-то, неплохой. В меру занудный, в меру старательный. Знал о замке почти всё. Когда мы немного притёрлись друг к другу, он стал более откровенным и рассказывал мне такие подробности из жизни замка, что я то хохотал, вытирая слёзы, то пытался пригладить волосы, встававшие дыбом от ужасов, творившихся в коридорах и тёмных подвалах.

Иногда рассказывал и текущие новости, делая при этом многозначительное лицо. И смысл всех умозаключений сводился примерно к одному - «Воруют». Я было решил, что мне достался доносчик, но потом махнул на это рукой. Как и у многих стариков, жизнь для него делилась на две части – прекрасную молодость, когда всё было хорошо, и унылую старость, когда всё плохо. И кто бы что ни делал, причины поступков его не интересовали. Аргумент был один и неоспоримый – «вот раньше, в прежние годы, подобное бы не допустили. Половину бы повесили, зато остальные ходили бы по струнке». Упадок нравов, одним словом. Вскоре я перестал обращать на это внимания. Нравится ему ворчать, и пусть. Сам, наверное, скоро начну бухтеть не хуже Гусли на распущенность молодёжи и заворовавшихся чиновников.

Бегать Гусля уже не мог, зато знал в замке всё и всех. Благодаря ему я быстро завёл знакомства на кухне и мог перекусить в любое время дня и ночи – для меня на особой полочке всегда стояла чашка с мясом и кусками хлеба.

Если уж я опаздывал на общий обед, то голодным не оставался.

Все вокруг были заняты своими делами. Капитан круто взял власть в свои руки, и теперь солдаты целыми днями бегали по стенам, тренируясь в отражении внезапного нападения, или звенели мечами во дворе, повышая свой боевой уровень. Магистр то сутками сидел в библиотеке, то в одиночку лазил по замку, выискивая непонятно что.