Всё началось с дракона

Я кучу сил, денег и сокровищ вложил в то, чтобы приблизить её к состоянию белого дракона, ей остался лишь маленький шажок, который она так упоительно стремиться сделать сама. Я хотел вытащить хотя бы тебя, безумно сожалея, что не успел сделать этого для них.

- Зачем? – я был в шоке, - Я же так решил. Оставалось совсем чуть-чуть. Я бы, как и они, просто исчез, а дерево ушло бы к началу, поджидая новые жертвы. И ты был бы свободен!

- Вот именно! – брат резко встал, - Ты решил! Ты говорил, что и как надо, очень долго! А потом меня бросил! И я, наконец, начал всё решать сам! И я решил так, смирись!

- Не ори, - посоветовал я и многозначительно посмотрел на ширму, - Ну допустим, ты всё спланировал.

Довел Парми до того состояния, которое может дерево устроить. Допустим, что ты бы уговорил меня, чтобы я отвел её к дереву. Опять же допустим, что дерево её забрало, и завершило цикл, забрав нашу энергию и разделив этот мир надвое. Твою энергию! И как бы я после этого жил?

- В точности, как я! – он махнул рукой и тяжело опустился, - Мучаясь от одиночества и сожалений.

Но ты и тут все испортил! Сначала тем, что просто сбежал от ответственности и триста лет занимался дурью и прятался. А я, - он поднял на меня глаза, смертельно грустного существа, - Я видел, как из них ушла последняя искра. Они, - он судорожно сглотнул, - Так и лежат там, словно сломанные куклы. Без души, без сил. Я знаю, что и со мной будет так, и с Парми. Может я прокололся, но пора всё уже закончить.

- Последней жертвой, должен был стать я, - укорил я брата, - А ты должен был следить, чтобы больше в эту ловушку никто не угодил.

- А как же его пророчество? – встрепенулся Лами, а я подумал, что Парми слишком задерживается.

- А никак, - пожал я плечами, - истребят ли люди в итоге все остальные расы, во многом зависит и от нас. А в твоих руках было достаточно всего, чтобы попробовать это изменить, и не надеяться на какое-то там дерево с его сказками о разделении миров.

Разговор выходил слишком серьезным для такого места, но поговорить давно надо было. Похоже, такая же мысль пришла в голову и брату. Он махнул служащей лавки и оставил сообщение для Парми. Она, конечно, обидится и разгребать, конечно, мне, но это будет потом.

Мы, точнее Лами в моем теле вышел на большую лоджию, заперев за собой дверь.

- Надоело улыбаться, - помассировал он щеки, - уже даже лицо болит.

- На сочувствие даже не надейся, - пожал я плечами.