Прошка Лебеда и миссия амазонок

-Он здесь день и ночь проводит! – сообщил Гера, продвигаясь по этой кунсткамере. – И сейчас должен быть где-то здесь… Величество! – заорал он неожиданно громко, от чего Прошка дернулся. – Вы где?

-Тута я! – тройка направилась на голос.

Они нашли царя в туше убитого медведя. Чучело размещалось вертикально с распростертыми в стороны когтистыми лапами. Живот вспорот. Приглядевшись, можно было обнаружить в густой шерсти вшитые пуговицы, чтобы эта своеобразная дверка закрывалась. Монарх сидел внутри, вдыхая носом специфический аромат мумифицированного зверя.

Был он невысок. Еще не стар. Пожалуй, лет сорока. Завернутый в тряпку, но не в такую, как Гера, а явно куда более качественную, расшитую золотом. На голове, чуть свалившись на бок, красовалась простенькая, даже без драгоценных камней корона.

-Величественное животное! – сообщил монарх, оглядев гостей. – Инсталляция называется «Гибель на охоте». Сам придумал. Позволяет задуматься о бренности бытия.

-А меня один раз самого чуть в медведя не превратили, - невпопад заметил Прошка, но царю понравилось.

-Помогите мне выбраться, - распорядился он.

Гера без особого труда извлек царя на свет божий.

-Любопытно! – на ходу поддержал беседу монарх. – Расскажи поподробнее, чужестранец.

-А что тут рассказывать? – отмахнулся Прошка. – Я тогда некромантом был. А воевода с лошади упал… - сообразив, что беседа уходит куда-то не туда, Прошка осекся. – Да неважно. Лучше вы нам про свою коллекцию поведайте. Очень уж она занимательная.

Глаза царя заблестели. Он взял Гортензию и Прошку под руки и повел по длинному коридору, подобно экскурсоводу повествуя о каждом уникальном, на его взгляд, произведении искусства.

-Это называется «Все мы смертны», - указал он на дохлую птицу. – Это «Символ рождения», - они проходили мимо коричневого яйца. – Оно измазано фекалиями, потому что все мы, ну или почти все рождаемся для того, чтобы барахтаться в дерьме. К присутствующим монархам, разумеется, это не относится.

Они шли дальше, и Прошка все больше и больше уверялся в том, что имеет дело с клиническим идиотом.

Апофеозом всего происходящего стала демонстрация композиции «Верность государю». На деревянной доске сидел, подвывая, стройный до крайности бледные мужчина похожий на скелет. Под глазами его отчетливо проявлялась нездоровая синева, кожа была бледной, как у покойника.

-Мы его мужским достоинством к доске приколотили! – сообщил царь не без гордости. – Моя личная задумка.