Ведьма с дипломом ищет работу

А после…

Марго изумленно таращилась на мужское лицо, глядевшее на них из зеркальной глубины с отрешенным спокойствием. Герман и при жизни не был красавцем, а смерть и вовсе превратила его облик в отталкивающую маску.

Девушке только и осталось возблагодарить богов, что беседовать им придется не с иссохшим трупом, а с духом, похожим на нормального мужчину. Пусть с внешне неприятным, но все же человеческим лицом. Это куда лучше мумии! Правда?

Она покосилась на Казика, то приглашающе кивнул. Но первый вопрос задал лорд Орчей:

- Герман, ты меня слышишь? Как тебе там? Где ты?

Казик хмыкнул, но вопрос повторил.

Дух остался безучастен.

Сэр генри расстроился. А фамильяр поспешил его успокоить:

- Он не испытывает эмоций. Он не осознает, что с ним происходит. Дух может только показать, что с ним происходило при жизни. И ничего более. Задайте вопрос посуществу.

Голос Казика звучал спокойно. Но Марго видела, что это спокойствие дается не легко. Для призрака, однажды побывавшего за гранью и вернувшегося обратно, тема посмертного существования была болезненной.

Сэр Генри нервно откашлялся и предпринял вторую попытку:

- Герман, кто тебя убил?

Все замерли в ожидании. Лишь Бэрримор остался равнодушен к происходящему. Зеркало мгновенно погасло, потом помутнело, покрылось рябью и вернуло прежний облик.

- Что это значит?

- Он не знает. Точнее, не видел. – Разочарованно догадалась Марго. – Или не смог понять отчего умер.

Она на секунду задумалась и тоже решила попытать счастья:

- Где это произошло? Где ты умер?

На этот раз призрак слегка оживился – лицо его пришло в движение, отчего стало еще страшнее.

Потом облик исчез, мелькнула тьма, и появился парк перед домом. Живой. Подвижный. Как-будто они смотрели на него в окно.

***

Над парком царила ночь. Герман шел по каменной дорожке. Медленно, рваными неровными шагами. Марго почему-то вспомнила, что так ходила заводная кукла, подаренная в детстве отцом. Кукла эта пугала юную леди до дрожи, до мурашек.

А потому пылилась в кладовке. И извлекалась лишь к приходу гостей, желающих лицезреть диковинку.

Глаза мужчины были открыты, но видит ли он хоть что-нибудь, девушка была не уверена. Хотя, наверное, видит. Иначе откуда взяться в зеркале картинке?

Сзади за конюхом тянулся шлейф. Длинный, черный, сплетенный из множества нитей. И нити эти были живыми. Они извивались, пульсировали, дергались, как длинные антрацитовые черви, как пиявки.