Мировое (не)счастье

Заиметь сразу трех мужей в Совете — слишком много для самой обычной попаданки, даже не владеющей магией, так считала часть великосветского общества. И как же было приятно Майе, когда языкастых кумушек осаживал сам эльф, вежливыми, но такими уничижительными словами, что ей оставалось только мило улыбаться, а потом, уже дома, благодарить своего спасителя. Девушка не была сильна в словесных перепалках, а скалку на балы мужья брать запретили.

Вампир стал ее личным врачом. Нет, не сразу, а когда закончилась его переходная стадия.

Зато став полноценным магом крови, он стал лучше чувствовать супругу. Да, теперь кровь ему пить было не обязательно, но с ней его сила возрастала в разы, да и надо было как-то наказывать тех, кто нарушил покой их семьи, тем более, что это было его право и разрешено местными законами. А еще он стал опекать свою супругу, отдавая ей долг. О да, перейдя на новый уровень, он прекрасно помнил все свои выходки, все, через что прошла Майя, но теперь вампир мог себя контролировать. Сам факт того, что Маркус вообще вошел в переходную стадию, стал великим событием, которое он связывал с собственной женой. Вампиры уже давно остановились в развитии, и магов крови можно было пересчитать по пальцам. К тому же все они были преклонного возраста, что сразу повышало ценность Маркуса в глазах других вампиров — такая удача, и в таком раннем возрасте. Потому он стал чутким, заботливым, нежным, старался оградить жену от любых неприятностей, ну и в постели ловил ее малейшие желания, пусть для этого порой и надо было прочесть ее мысли. Ее тело стало ему знакомым до последней клеточки, потому любая болячка была заметна сразу. И именно он первый заметил, что супруга забеременела, а потом даже раньше врача сказал, что детей будет трое.

Наг тоже не остался в стороне. Он оказался весьма любвеобильным, во всех качествах. При этом он просто обожал касаться девушки: пальцами, хвостом, языком. Майя сама не поняла, как впала в зависимость от этих нежных касаний, и ее уже не напрягало, когда одна нога, а то она вся оказывалась в теплых объятьях сапфировых колец.

Если эльф любил, чтобы его расчесывали, то Шарис сам хотел зарыться пальцами в волосы девушки. Иногда Майе начинало казаться, что ее в один прекрасный день всю вынюхают, так старательно наг зарывался носом в ее волосы или утыкался в шею и нежно касался языком. Ее саму начинало потряхивать от удовольствия, стоило нагу прижаться к желанной «добыче», а ужин на двоих заканчивался весьма предсказуемо на кухне.