"Понь бледный"

— И какое же нашел этому?

— Очень простое. Никогда нельзя пытаться быть центром всего на свете. А тот, кто этого не понимает, рано или поздно оказывается центром очень большой, уж извините, Ваше Величество, жопы.

Сперва ему показалось, что Принцесса Селестия, опешив от подобной дерзости, так и будет хватать ртом воздух. Но она быстро оправилась.

— Схватить. Разорвать, — отчеканила она, и прекрасный голос воспарил над собравшимися единорогами, как звук серебряной дудочки, — Разорвать на мелкие кусочки.

Даже это она сказала ласково, словно объявляла величайшую милость.

Две галактики материнской любви и согревающего тепла.

Толпа, только этого и ждавшая, надвинулась на него, рокоча, хрипя, скрежеща редкими зубами и подвывая. Ненависти, скопившейся в ней, как в огромном генераторе, было столько, что этой ненавистью можно было менять орбиты планет. И сейчас вся эта ненависть, вся до капли, предназначалась ему. Серому жеребцу, хладнокровно стоявшему в самом центре беснующегося океана из птичьих перьев, роскошных шляпок, цилиндров и вуалей.

Тысячи искаженных яростью лиц нависло над ним. Фальшивые брильянты, вонь из пастей, розовые чирьи под кружевными мантильями, блеск выдуманных орденов, едкий дым дорогих сигар, скрежет инкрустированных копыт по полу. Все закончится быстро. Быстрее, чем он успеет что-то почувствовать.

— Последний вопрос! — крикнул Сталин, которого грозно рокочущая пестрая толпа уже обступила всплошную.

— Какой еще вопрос? — рыкнула Принцесса Селестия, ощерившись, как голодная гиена, — Неужели ты даже умереть не можешь молча, дурной мерин?

— Да вопрос, в общем-то, не такой и важный, — признал Сталин, отворачивая излишне чувствительный нос от ближайшее к нему пасти с золотыми коронками, — Честно говоря, мне просто надо было выиграть десять секунд.

— Что?

— Где вы заказывали эти прекрасные торты для Гранд Галопинг Гала?

Принцесса Селестия уставилась на него в замешательстве. Наверно, не такого вопроса ожидаешь от приговоренного к пони в последнее мгновенье.

— Да ты, кажется, совсем рехнулся, Сталион. Теперь я понимаю… Этот твой коммунизм, теперь торты…

— И все же?

— В «Сахарном уголке»! — буркнула Твайлайт Спаркл, косясь на Сталина с подозрением, — Доволен?…

— Доволен, — сказал Сталин и улыбнулся в усы, — Теперь доволен. Там всегда пекут отличные торты.

Лучшая Ученица не поняла. И Рарити не поняла.