"Понь бледный"

Даже понимая, в какой же гадкой и паскуднейшей истории оказались по вине того, кому доверяли…

— Бей! — от королевского голоса Принцессы Селестии в оконных проемах жалобно зазвенели остатки витражей, — Бей же! Как я учила тебя! Помни уроки! Бей!

Твалайт Спаркл попыталась нанести решительный удар сверху. Она даже успела бы сделать это, если бы у нее было больше решительности. Но решительности было совсем мало. Золотой меч дрогнул, делая неоправданно-широкий замах… и отлетел в сторону, встреченный сталью.

От неожиданности Твайлайт Спаркл обмерла. Она стояла перед Сталиным, безоружная, с прямой спиной и высоко поднятой головой — точь-в-точь как школьница, которая вдруг оказалась в непонятном, пугающем, незнакомом положении. Как отличница, которую вызвали к доске и которая не выучила урока.

Сталин увидел свое отражение в ее глазах, которые вдруг сделались удивительно большими. Как поверхность пруда, не скованная более блеском твердого льда. Она не сопротивлялась. Закончить движение, обрушить тяжелую сталь на покорно-подставленную шею.

Он представил, как по лавандовой шерсти поползет алое — вроде алой полоски в ее гриве…

Эх, Коба…

— Хватит, — сказал он твердо. Палаш зазвенел, упав на пол и Твайлайт Спаркл уставилась на лежащее оружие так, словно этот звон напугал ее больше самой смерти, — Закончим на этом, товарищ Спаркл.

— Что? — тихо и как-то совсем беспомощно спросила Лучшая Ученица.

— Что? — рыкнула Принцесса Селестия со своего трона, — Что это значит, ты, проклятый ублюдок? Почему ты остановился?

— Главная сила капитализма — не в оружии, — сказал Сталин, глядя на белосежного аликорна снизу вверх.

Аликорн распростер крылья и теперь, с высоты своего трона, казался огромным. Ужасно огромным, — У капитализма много пушек, ружей и самолетов. Но это не главное его оружие. Главное оружие — это ложь. Та ложь, которой он дурачит пролетариат, которой заставляет угнетенные классы разных стран вонзать штыки друг в друга. Это самое страшное, самое отвратительное и подлое оружие.

Принцесса Селестия ударила золотым копытом по подлокотнику трона — и тот, хрустнув как переломанная кость, отвалился.

— Ты ведь можешь убить ее!

— Могу, — согласился он, — Конечно, могу. Но коммунизм — это не убийство. Это сила. Она может быть направлена на уничтожение других, враждебных, сил, но эта сила никогда не будет силой бездумного разрушения. Многие этого так и не поняли.