"Понь бледный"

Последний раз, когда про нее слышала, она была певицей в каком-то захудалом кабаке… Нет, не знаю.

— Извините, — сказал Сталин, кладя деревянное копыто на лавандовое плечо. Плечо это лишь выглядело хрупким, под яркой шерсткой чувствовалась несгибаемая сталь, — Вам многое пришлось пережить.

Твайлайт Спаркл вздохнула.

— Это верно, — сказала она, — Пришлось. Но я всегда помнила ваши слова, товарищ Сталион. О том, что коммунизм — это не праздник с тортиками и конфетти. Коммунизм — это труд.

Тяжелый, изматывающий, но необходимый. Потому что только заслуженное трудом счастье будет долговечным и справедливым. Эти слова теперь горят искоркой у меня в сердце. И я благодарна вам за эту искорку. В липкой паутине дружбомагии я бы долго не выдержала…

— Ну-ну, — Сталин отвернулся к столу, чтобы не выдать лицом охватившие его чувства, — Оставим трогательную патетику. Вы — прекрасный молодой ученый с огромными перспективами. Ваша жизнь не кончена, а лишь начинается…

— Об этом я и хотела сказать, — лавандовая единорожка в нерешительности опустила морду, — Дело в том, что я заканчиваю свое обучение.

— Что?

— Я оставляю аспирантуру. Уже оставила, честно говоря. Заехала в Кантерлот по пути, специально, чтобы сообщить вам. Мне лестно быть вашей ученицей, товарищ Сталион, и ученицей коммунизма тоже. Но сейчас не время для учебы. Сейчас время для работы. И я… Я не могу.

Она удивила тебя, Коба. Признай. Она снова сделала это.

«Внутренний секретарь», ухмыляясь как мальчишка из своего темного угла в его сознании, зеркальной копии кантерлотского кабинета, крутил ему кукиш.

— Сейчас трудное время, — медленно и тихо сказал Сталион, привычно прохаживаясь вокруг письменного стола, — И еще долго оно будет трудным. Это не значит, что вы должны хоронить свой несомненный талант за…

— Я не могу сидеть за монографиями и статьями, когда в республике разруха! — в голосе Твайлайт Спаркл вдруг прорезалась твердость.

Она вдруг вскинула голову, решительно, дерзко. Точно бросая вызов — и кабинету, и его хозяину. Точно боясь, что какая-то сила вдруг помешает ей принять это решение, — Я читаю газеты. В Новой Эппалузе голод! Там гибнут пони! Я не могу сидеть в библиотеке в такое время. Я отправляюсь туда. Буду помогать. Таскать тяжести, разгружать вагоны, участвовать в продовольственных экспедициях. Может, стрелять по мародерам. Мне все равно. Но сейчас я нужна там. И я иду туда.