"Понь бледный"

Обслуга правящего класса, готовая плясать под его дудку, пока льется золото. Такие не ищут равенства и справедливости, лишь заказы и выгоду. И эта любовь к драгоценностям… Сталин против воли вспомнил Геринга с его унизанными драгоценными стекляшками жирными пальцами. Старый Геринг плохо кончил в свое время, не помогли ему драгоценности…

— И Флаттершай! Она тебе ужасно понравится! Она любит зверушек и очень милая! И ужасно застенчивая! Такая добрая, что мухи не обидит! Правда, она может обидеть медведя, когда тот плохо себя ведет! Она пегас, но живет на земле, как обычный пони!

Сомнительный выбор.

Опыт подсказывал Сталину, что гуманисты чаще всего представляют из себя балласт, чем полезный ресурс. Милосердие может позволить себе сильный. Но эта Флаттершай, кем бы она ни была, едва ли станет надежным подспорьем. Любовь, которая происходит от страха, а не от силы, то же самое, что скверное синтетическое топливо для танков. На нее никогда нельзя по-настоящему положиться.

— Ты понравишься моим друзьям, Сталион! — воскликнула Пинки Пай, хлопая Сталина по спине, — Ты милый, хоть и странный! Бобро пожаловать в Поннивилль!.

. Кстати, а ты когда-то видел бобров?…

На мостовую Поннивилля Сталин ступил с тяжелым чувством. Точно на миг к нему вновь вернулась старость, отчего кости налились непослушной тяжесть, а во рту пересохло. Красивые разноцветные домики, издалека казавшиеся изящным и прелестным макетом, больше не манили взгляда. И сочный воздух перестал насыщать, как прежде.

Как будто он пересек невидимую черту, за которой его ждало что-то неотвратимое.

Будь терпеливым, Коба. Будь расчетливым. Будь осторожным.

Быть может, жизнь твоя не закончена, а только начинается?…

Глава третья

«Люди всегда были и всегда будут глупенькими

жертвами обмана и самообмана в политике, пока

они не научатся за любыми нравственными,

религиозными, политическими, социальными

фразами, заявлениями, обещаниями разыскивать

интересы тех или иных классов»

В.И.

Ленин, «Три источника и три составных части марксизма»

Поннивилль вблизи оказался ровно таким же, каким представлялся снаружи, и тем даже несколько разочаровал Сталина. Все было именно таким, каким ему виделось от окраины — аккуратные маленькие дома с изобилием розовых, голубых, сиреневых и бирюзвых красок, ухоженные садики и прекрасно мощенные улочки, достаточно широкие, чтоб по ним могла пройти танковая колонна. Вспомнив про танковые колонны, Сталин помрачнел.