"Понь бледный"

Опыт — и еще то, что в этом сказочно-акварельном мире именовалось магией. А в его родном, неприветливом, мартовском — социальной сознательностью и умением партийно-воспитательной работы.

Он терпеливо читал Пинки Пай свои работы, чаще всего «Вооруженное восстание и наша тактика», «Господин Кэмпбелл привирает» и «К вопросу о политике ликвидации кулачества как класса». Дело двигалось медленно, Пинки часто не понимала значения слов. «Товарищ» она часто путала с «тарталетка», «класс» с «кексом», а «марксизм» с «марципаном».

Сталин терпеливо разъяснял, повторяя, если возникала необходимость, по десять раз к ряду. И, несмотря на вопиющую политическую неграмотность Пинки, дело постепенно двигалось. Тлетворное влияние гипноза Лучшей Ученицы растворялось в новых знаниях, которые укрепляли ее волю — как яд растворяется в крови, которую разбавляют физраствором.

Когда Пинки поняла всю глубину интриги Принцессы Селестии, ею овладела глубочайшая депрессия. Кудрявая грива вдруг поникла, шерстка сделалась бледной и гладкой, повисла печальной тряпочкой, глаза потухли, как выключенные фары.

«Не вешайте нос, товарищ Пинки! — подбодрил ее Сталин, понимая состояние прозревшей пони, — При коммунизме вам будет житься веселее, чем сейчас!».

«Да? — Пинки нерешительно подняла голову, — При коммунизме будет веселье? И праздники?»

«Конечно! — заверил ее Сталин, — Много праздников! Будет день солидарности трудящихся пони, и еще — Международный кобылий день, и День Кондитера, и День Знаний, и…»

«Здорово! — потухшие было глаза заблестели, шерстка стала приобретать привычный объем, — И мы будем веселиться?»

«Несомненно будем, товарищ Пинки! Мы будем читать доклады по регламенту, пить воду из графина, обсуждать повестку дня, писать директивы, зачитывать записки и составлять протоколы! А на субботниках мы будем носить бревна и составлять отчетность о выполнении квартальных норм!».

«Звучит ужасно весело, товарищ Сталион!».

«Это и будет весело, — он положил увесистое серое копыто на розовое плечо, — Просто надо верить и трудиться ради этого, товарищ Пинки, верить и трудиться!..»

— Ерунда все это, вот что я скажу! — Эппл Джек, очнувшись, топнула ногой. В этот раз удар получился куда слабее, не сломать и спички, тряхнула соломенной гривой, — На счет Селестии, может, все и не совсем чисто.