"Понь бледный"

И схожим светом полыхали глаза — четыре огромных злых глаза, уставившихся на него в упор.

Сами собой скрипнули зубы. От смертельной досады, пронзившей Сталина навылет тупой винтовочной пулей, от ощущения того, величайший в истории Эквестрии «экс» окажется загублен столь глупо.

Из-за него, замечтавшегося старого дурака. Который захотел посоревноваться с молодыми жеребчиками. И до последней секунды верил в глупую пословицу о том, что старый конь борозды не портит…

— Поняшкер, — рефлекторно сказал он, — Исаак Самуэлович.

— Глянь ориентировку! — буркнул один из стражников своему напарнику, не спуская со Сталина горящего взгляда. Этим взглядом можно было бы подсвечивать ночные бомбардировщики, подумалось Сталину.

— Сейчас… — второй выпростал откуда-то мятый лист и, запинаясь, по слогам стал читать, — Со… Се… Се-рый же-ре-бец. Усы. На бе… бо-ку — тру-б-ка. Смотри-ка, подходит. И трубка вот! Значит, он. Давай, старик, с нами. И не дергайся, понял? А то от нашей дружбы копыта склеишь!

— За что? — выдавил из себя Сталин, пытаясь казаться старым и запуганным мерином, — Куда вы меня?

Значит, Страже Принцессы раздали ориентировки на него.

И они были готовы. Ты недооценил своих противников, старый глупый Коба. Ты возомнил себя профессионалом, который вышел на войну с дилетантами. Забыв, что в чужую партию со своим уставом не ходят. Охранка Принцессы Селестии среагировала быстрее, чем ты думал, а стража была начеку. Ты сам влип в эту паутину, и винить за срыв больше некого.

— Давай с нами, сказано! — один из пегасов в золоченом доспехе ткнул Сталина под ребра копытом, отчего внутренности противно окатило изнутри ледяной росой, — Придется тебе сойти с поезда, старик! Дела к тебе есть. А ну живо, галопом!..

Все, понял Сталин. Кончено. Сейчас его аккуратно снимут с поезда, не потревожив остальных пассажиров. Препроводят в надежное место, которое, конечно, оборудовано на каждой станции. А что будет дальше, он не знал — и знать сейчас не хотел.

Унизительные допросы, тесная смердящая камера, яркий свет, режущий глаза стеклянным крошевом, и вопросы. Много вопросов. Вкус крови во рту. И что-то липкое, текущее по голове. А потом — неглубокая канава на заднем дворе и короткий щелчок за спиной.

Если повезет, он погибнет позже своих товарищей, которые самоубийственной атакой попытаются взять поезд…

Нет, решил он, ощутив внутри колючие электрические разряды. Не бывать. Живым не дамся.