"Понь бледный"

В нескольких шагах от Сталина и Рэйнбоу Дэш открылась непроглядная чернота — словно идеально-ровное окно в глубокий космос. Сталин на мгновенье пожалел, что рядом нет товарища Короленко — он бы это оценил…

— ВОЗМОЖНО? ВОЗМОЖНО?! ВЫ ДУРАКИ! СПЛОШНЫЕ КРУГЛЫЕ ДУРАКИ!

Сталин не сразу понял, в какой момент космическое пространство превратилось в лошадиную фигуру. То ли она выступила из темноты, то ли сама была темнотой. И она была огромна. Даже больше Стражей Принцессы. Она возвышалась над ними, невероятно грациозная даже в неподвижности, с развивающейся на ветру гривой и гордо поднятой головой.

Царская осанка. Сталин, которому довелось видеть вживую многих императоров и королей, только сейчас в полной мере понял смысл этого словосочетания. Каждая ворсинка шерсти была проникнута особой силой, точно намагниченная. Настолько, что даже смотреть было мучительно-больно. На ее лбу Сталин увидел самый настоящий магический рог. А на спине — сложенные мощные крылья.

«Не пони, — решил он, беспомощно моргая, — И не пегас.

Единорог? Но они не бывают столь большими…»

Эта странная пони была пронзительно-ультрамаринового цвета, который мог в одно мгновенье показаться ледяным фиолетовым, а в другое — почти лазуревым. Она была цвета самого космоса, бескрайнего, ледяного и опасного. Грива, немного более светлого оттенка, царственно колыхалась огромной иссиня-черной океанской волной. На узком черном нагруднике Сталин разглядел аккуратный лунный полумесяц.

От мерцающего взгляда загадочной гостьи кровь замерзала в жилах, как бензин в танках студеной январской ночью. А ее голос был самим вакуумом, в котором тонули мысли и чувства.

— В КАНТЕРЛОТЕ ПОДНЯТА ТРЕВОГА! СЮДА УЖЕ ВЫЛЕТЕЛИ ВАНДЕРБОЛТЫ! МЕСТНАЯ СТРАЖА ПОДНЯТА ПО СИГНАЛУ! ВЫ ГЛУПЫЕ И СМЕШНЫЕ ЖЕРЕБЯТА, ТАК ГОВОРИТ ВАМ ПРИНЦЕССА ЛУНА!

— Вот что, товарищ… — Сталин чувствовал, что его голос слаб, под стать телу, но крепкое плечо Рэйнбоу Дэш помогало ему удерживаться на ногах, — Если вы явились сюда свести счеты, лучше приступайте немедленно.

Пока я не шлепнул вас своим копытом по царственному… кхе… кхе… носу.

Огромные мерцающие глаза уставились на него в упор. Словно ему в душу заглянула ледяная полярная ночь, от дыхания которой все вокруг съеживается и чернеет.

Сталин выдержал этот взгляд, с трудом удерживая тело от падения в непроглядную бездну. Он знал, что должен выдержать.