"Понь бледный"

Старшина второй статьи Урт производил более благообразное впечатление, возможно, благодаря очкам, делавшим его лицо почти интеллигентным, или гривы, которая, будучи немного длиннее заведенных на клаудсдейлском флоте фасонов, придавала своему обладателю некоторый оттенок вольнодумия и либеральности. В остальном же старшина Урт был вполне обычным ультрамариновым пегасом средней комплекции, с бутылкой яблочного сидра на крупе.

— Нас троих в ревком выбрали, стало быть, — канонир Олкфед закурил папиросу, от едкого дыма которой у Сталина начали слезиться глаза, — Нам, значит, и отвечать за эту братию…

— Четкого плана мятежа, насколько я понимаю, не было?

— Какой там план… Только когда капитана и старших офицеров в облака выкинули, до самих дошло, что натворили.

Какая там революционная сознательность… А мятеж начался из-за яблок. На борт яблоки червивые доставили. Экипаж отказался их есть. Тогда капитан построил всех и приказал всыпать по десять плетей каждому отказавшемуся. Ну и тут словно черти в нас вселились… Все припомнили проклятым прихвостням Принцессы. И как голодом морили, пока офицеры ананасами объедались, и плети незаслуженные, и ругань, и обиды… Все припомнили.

— Нижние чины встали под революционные знамена почти в полном составе, — доложил Урт, — И младшие офицеры — в значительном количестве. У нас агитационная работа давно ведется. Я — секретарь подпольной партийной ячейки на «Пони темном». Агитировали, даже газету подпольную, «Краснокрылый пегас», распространяли… Но даже не мечтали, что сам товарищ Сталион ступит копытом на освобожденную от капиталистического отребья палубу!

— Теперь мы вместе, товарищи! — сказал Сталин, — И встанем плечом к плечу в этом бою, в котором коммунизм переломает своим стальным кулаком хлипкий хребет кантерлотской монархии.

В этот день красный флаг, который, подобно цветку, распустился над палубой вашего корабля, станет символом нашего единства, выкованного во многовековом горниле пролетарской борьбы.

— Ишь как ладно излагает, каналья, — уважительно пробормотала боцман Овеног, немного краснея, — Сразу видно, что грамотный товарищ, не чета нам, клячам грязножопым. Учитесь, черти непарнокопытные!..

Сталин ощущал, что его присутствие и в самом деле ощутимо подняло боевой дух команды. Даже бунт бессмысленный и беспощадный должен иметь перед собой какую-то цель, иначе он становится подобен плаванью корабля в кромешном тумане, лишенном маяков.