"Понь бледный"

— А прочее вооружение?

— Жопа мохнатая да блохи кусачие — вот наше вооружение! — брякнула боцман Овеног, опять краснея, — Это отродье портовых потаскух, пока мы на ремонте стояли, не погрузило бомбы. Дети мерина и свиноматки! Идем пустые, как мое брюхо! Всего арсенала — полторы сотни снарядов да малый комплект для автоматов.

— На полчаса боя, — хмуро заметил Олкфед, сплевывая свою папиросу за борт, — И то, если противник будет равным. Возьмутся за нас всерьез — не продержимся и четверти часа.

Так что единственный шанс спасти свои хвосты — драпать на той скорости, что есть.

— Партия разработала план, — сказал Сталин, — Надежда есть, товарищи. Вот карта. Надо достичь этой точки.

— Горы?

— Да, товарищ председатель ревкома. В горах подготовлено надежное место. Глубокая долина, в которую можно будет опустить ваш корабль и замаскировать его. Даже если по нашему следу пойдет погоня, ей ничего не найти.

Члены ревкома переглянулись.

По их глазам Сталин понял, что не так они представляли себе революцию. Они хотели сражаться, пусть и без шансов на победу. А им предлагали бегство.

Но здравомыслие победило.

— Дотянем как-нибудь… — вздохнул Олкфед, поглаживая короткие густые усы, — Топлива должно хватить. Боцман Овеног, свистать всех наверх!

— В… хвост себе свистни! — гневно отозвалась серая пони, — И так идем на предельной! Ты бы, баран толстозадый, не про топливо думал, а про то, что будем делать, если эти ослолюбы за нами пустятся!

— Успеем, — неуверенно предположил Олкфед, — Они не решатся.

Нам бы еще часа четыре ходу — и все. Там уже не достанут…

— Кто тебе эти часы даст, жопа вислобрюхая? Принцесса Селестия? В любой момент нам на голову насрать могут, чучело ты седогривое! Вот насядет на тебя эскадрилья пегасов с торпедами, посмотрю, куда ты хвост свой засунешь! Или даже «Вандерболты»!

— Спокойно, товарищи, — рассудительно сказал Сталин, — В этой ситуации нам остается лишь сплотиться перед лицом противника и рассчитывать на свои силы.

Помощи ждать неоткуда, значит, мы должны сами позаботиться о своих жизнях.

— Ох, жарить мою бабушку, как ты прав, товарищ! — не удержалась боцман Овеног, — Только все это как опилки супротив сена. Перехватят нас на полпути — говно еще три дня сыпаться с неба будет…

Они все — в одной большой ловушке, подумалось Сталину.