Последняя ведьма Ишэна

Мрак свободной рукой обвивает и практически вдавливает меня в себя, слышу, как трещат мои ребра, дышать становится тяжело, его тьма тоже обволакивает меня, сжимает и тянет из меня силы.

Сквозь пелену полуобморока вижу, что Воллад стоит сзади Мрака с катаной наперевес, не решаясь нанести удар. Он всё прекрасно понял, теперь всё в его руках. Стоит ему взмахнуть катаной, как мы с Мраком умрём. В знак согласия смиренно закрываю глаза. Он должен нанести удар, он обязан.

Глава 29

Удара нет, слышу гневное «мявк» (слишком громкое «мявк»), грохот, проклятья в сторону кота.

Мрака начинает потихоньку отпускать, мне становится легче дышать, сознание возвращается. Ничего не боюсь, убить меня вроде как не должны из-за того, что я бессмертие у демона отобрала. Убить его всё ещё нельзя, но моя смерть – это и его смерть тоже, так что фраза «Они жили долго и счастливо и умерли в один день» обрела вполне реальный смысл. Если меня никто не попытается убить, то, возможно, мы проживём вместе долгих лет триста пятьдесят, а при хорошем уходе и свежем воздухе – все четыреста, и стариться он будет так же, как и я.

Он сейчас должен меня ненавидеть.

Мрак не оправдывает моих ожиданий. Вместо того чтобы истерично крушить всё вокруг, он начинает дико хохотать. Из его глаз текут настоящие слёзы.

– Где я напортачил? – спрашивает он самого себя сквозь смех, – это невозможно. Несколько тысяч лет власти в аду, двенадцать лет успешного собирания силы на Ишэне – и уже у цели споткнуться об одну маленькую рыжую ведьму! Воллад, верни её обратно, где взял.

Воллад гневно посылает его в лес – прямо так и говорит: «Иди в лес!». Демон поворачивает голову в сторону Овражника, и тут его скручивает новый приступ смеха. Выглядываю из-за плеча Мрака: кот, приняв размеры хорошего откормленного льва, распял Воллада под собой, придавив его всей своей тушкой.

Мрак тяжело встаёт на ноги, поднимая меня следом за собой.

– Я так понимаю, мы теперь навечно связаны, до гробовой доски? – спрашивает он у меня.

– Да, – отвечаю ядовито, источая неприкрытую ненависть и глубокое презрение. О, я не забыла крики на площади.

Мою ненависть и презрение пропускают мимо ушей. Мрак оглядывается вокруг, внимательно рассматривает своё тату, потом моё, хмыкает и с некоторой иронией говорит:

– Пожалуй, оставлю этот храм для своих верных подданных как напоминание о моей сегодняшней доброте.