Милые чудовища

К сожалению, из светлого в присутствующих осталось только пиво, а из доброго — фраза, брошенная одним купцом:

— Эй, укротитель, не робей! Если что, подмогнем!

— Позавчерась Демьян медведя поборол!

— А ведь мылом для барышень торгует!

Сэр Бенедикт пожал плечами и покрепче ухватил зонт, ибо другого орудия для «укрощения» ему не предложили.

Двое парней, состоящих при клубе, потянули одну стенку ящика за приделанные к ней ручки и, когда та полностью отъехала в сторону, моментально растворились в толпе.

Внутри что-то снова заскрежетало, и наружу показался продолговатый коричнево-серый кончик морды с чешуйчатыми валиками ноздрей, из-под сомкнутых более светлых губ в ряд торчали мелкие острые клычки.

Морда эта все высовывалась и высовывалась, и конца ей не было. Посетитель Князьгородского террариума наверняка заподозрил бы в чудовище крокодила или таинственного аллигатора, но сэр Бенедикт не был простым любителем поглазеть на рептилий и потому сразу отметил, как высоко располагалась поразительная пасть над землей.

Вот появились отливающие желтизной глаза с вертикальными зрачками и полным отсутствием нормальных, в человеческом понимании, век, скользнули на Бенедикта Брута, а потом метнулись к купцу, открывшему рот от удивления и едва не упустившему тяжелую тушку индейки из рук.

— Где взяли-то? — громко спросил криптозоолог, привлекая внимание чудовища. — Не из зоосада же выкрали?

— Не боись, не краденый! — откликнулись из толпы. — Соболевский для своего зверинца заказал, пока вот не довезли, завтра на корабль грузим.

Из ящика на булыжник двора ступила первая лапа, она была покрыта коричнево-серым жестким волосом и чем-то похожа на кошачью, только вот длинные серповидные когти клацнули о булыжник совсем не по-кошачьи мягко.

— И вы решили покормить зверя на дорожку? — тихо сказал доктор, но его услышали.

— Оно людей не кушает! — раздался голос какого-то знатока.

— Живых не кушает, а мертвых очень даже, — не поленился развеять его невежество сэр Бенедикт, напряженно глядя, как из ящика появляется вторая лапа.

Кто бы ни обитал внутри, он решил долее не томить почтенную публику и в один какой-то странный и нелепый прыжок оказался снаружи. Длинная, испещренная зубами, как стручок горошинами, пасть раззявилась на всю ширину, и во дворе раздался рык, от которого трепетали все до единого теплокровные звери Африки.

Перед цветом князьгородского купечества предстало чудо с головою крокодила, телом льва и особыми предпочтениями в выборе пищи.