Милые чудовища

Ошеломленное чудовище пару раз мигнуло веками-пленочками, а затем, выпучив желтые рептильи глаза, попыталось раскусить помеху. Но едва до нёба взыскательного монстра дошел вкус жареной корочки, как глаза его вылезли еще сильнее, хотя казалось, что куда уж больше.

Крокодилоголовый попытался выкинуть из пасти непрошеный объект, но не тут-то было — сэр Бенедикт нажал на ручку зонта, пропихивая снедь дальше.

— Чой-то оно едой с нашего стола брезгует? — возмутился пьяный голос из толпы.

— Для него ваша индюшка еще не дошла до кондиции, — охотно пояснил доктор.

Чудище покачало головой сверху вниз, будто подтверждая слова специалиста, а на самом деле пытаясь избавиться от застрявшей в пасти птицы, но доктор держал крепко, да к тому же перешел от обороны к наступлению.

Выставив перед собой зонт, сэр Бенедикт шел вперед, а амамат, оказавшийся в безвыходной ситуации, соответственно, назад, ибо проглотить индейку для него было хуже, чем отступить.

Через пару минут короткий хвост чудища оказался в ящике, а еще через секунду там же скрылась и голова. Криптозоолог наконец выдернул зонт и, пока несчастное животное отплевывалось, сумел, подналегши на дверцу ящика, задвинуть ее на место.

После чего Бенедикт Брут совсем не по-английски утер свой бледный лоб рукавом и вдруг, уставши от трудов, как был, в своем дорогом наряде, уселся на камни двора.

— Я же говорил, что никогда не знаешь, когда пригодится зонт, — удовлетворенно сообщил он подбежавшему Модесту Дионисовичу.

— Беня, если у меня когда-нибудь появится свой клуб, вы станете в нем почетным членом, — вдохновенно тряс руку своего недавнего знакомца франтик, пока их с почестями провожали обратно к столу.

— Будьте уверены: в отличие от хозяина этого заведения, вам придется заплатить за все мои последующие выступления. — Сэр Бенедикт чопорно отряхнул свой костюм и уселся на лавку, не без удовлетворения оглядывая восхищенные бородатые рожи, теснившиеся вокруг.

— Я так и знал, что ты из-за денег выбрал эту профессию! — воскликнул Модест Дионисович, явно еще не до конца срисовавший характер нового приятеля.

— Нет, просто я не очень люблю людей. Все они не те, кем кажутся, и только василиск — это всегда василиск.