Милые чудовища

— Иностранец с такой дерзостью рыскал по гостиной, что Анфиса Ксаверьевна и ее поклонник минуты две смотрели на него в немом удивлении, прежде чем хозяйка решилась наконец-то прояснить ситуацию.

— Боюсь, вы неправильно поняли… сэр. Сдается не этот дом, а большой, за зеленой изгородью.

Визитер не только не понял, но, кажется, еще и не желал ничего слушать.

— Ноу-ноу-ноу, мне все решительно нравится. Я возьму эти кабинет и спальню, гостиная и столовая пусть будут в общем пользовании. А верхние комнаты можете оставить себе, — с непоколебимой уверенностью делил он чужую недвижимость.

— И пожалуй, полный пансион — это как раз то, что мне нужно.

— Позвольте, сударь… — не выдержал наконец Калина Ипатьевич, ибо еще пять минут назад сам рассчитывал на полный пансион в исполнении Анфисы Ксаверьевны.

— Я не против соседей, если они чистоплотны, аккуратны и не держат мелких животных, — милостиво «позволил» сударь. — Личные вещи из этих комнат вам придется убрать, телеги с моей обстановкой уже в пути.

«Да он же сумасшедший!» — догадалась вдруг Анфиса Ксаверьевна.

Теперь стал понятен и странный черный наряд — видно, смерть кого-то из близких родственников сильно ударила по психике незадачливого англичанина.

— Сочувствую вашей утрате, — скромно сказала женщина, рукой останавливая Калину Ипатьевича, готового ринуться на защиту своей будущей невесты.

— Моей утрате? — несказанно удивился иностранец.

— Такой глубокий траур, — хозяйка дома указала на одежду визитера, — носят только по близкому родственнику.

Будет очень нетактично поинтересоваться, кого вы потеряли?

— Веру во все разумное человечество я потерял. И да, оно до какой-то степени со мной в родстве. — Губы англичанина изогнулись в коварной полуусмешке. — Представляете, мой бывший домовладелец, сам, по собственной воле, отказался от ренты в двести рублей в месяц, а теперь и вы не хотите сдать мне комнаты! Просто уму непостижимо!

Анфиса Ксаверьевна пару раз хлопнула прелестно изогнутыми ресницами и за два этих мгновения успела произвести в своей ладной головке некоторые нехитрые вычисления.

По всему выходило, что комнаты нижнего этажа во флигеле были ей не так уж и нужны, примерно так же, как и ухаживания Калины Ипатьевича. Бедняга все еще мял в руках картуз, надеясь, что недоразумение вот-вот разрешится, но судьба его была уже предопределена. Хозяйка дома назначила «недоразумением» его, Калину Ипатьевича, а не этого невесть откуда взявшегося иностранишку.

— А знаете… — ласково протянула вдова.