Не смейте обижать моих сестёр

Просто по опыту знаю, что, когда висит именно эта надпись, меня не трогают. Ведь когда я не высыпаюсь, начинаю злиться. А увидеть меня рассерженной почему-то никто не желает. Впрочем, это их проблемы. Лишь бы меня не беспокоили. Хотя я смутно догадываюсь, что это всё после того случая… Ну, когда я спросонья ошпарила кипятком тех, кто меня будил. И вообще, нечего было мне мешать! Сами нарвались на неприятности. Тут, кстати, двойственное положение. С одной стороны, Лаура была горда, что силы моей магии хватило на подобное заклинание.

С другой стороны, ошпаренной кипятком оказалась Деметра, поэтому досталось мне сильно. Причем не только Лаура отругала, но я и сама переживала за пострадавшую. Деметра неделю со мной после этого не разговаривала – ровно столько заживали её ожоги. Потом наши отношения наладились. Я перед Деметрой извинилась, она передо мной – нет.

А так я даже очень мирное создание. Почти всегда. Часто. В большинстве случаев. Хорошо, признаюсь, это зависит от настроения.

А тут раз на раз не приходится. Ведь иногда сестрички допекают. Они у меня ещё те вредины. То квашеных жучков по дому разбросают, а я хожу, спотыкаюсь и начинаю злиться. То мои спицы и мотки шерстяных ниток перепрячут куда-нибудь, что мне жутко не нравится. То баночку сахара белым ядом подменят, а у меня потом волдыри на языке вскакивают. То ботинки мои заговорят, а я за ними (за ботинками, конечно же) босиком по улицам бегаю. Или в домашних тапочках с милым зайчиком, что выглядит очень забавно и нелепо (поэтому чаще бегаю босиком). То полотенце моё волчьими ягодами измажут, а я как лицо вытру, так прыщи высыпают. В общем, нелегко мне с ними живётся. Очень нелегко. Можно даже сказать тяжко. Один раз они заколдовали моё полотенце так, что, когда я его обернула вокруг головы, оно мне все волосы сожгло! Я начала снимать то проклятое полотенце, а в нём остались все мои волосы. Хорошо, хоть умудрились они сделать это так (до сих пор не пойму, как им это удалось), чтобы кожа на голове моей не пострадала. И лицо. Ведь, если вспомнить, этим полотенцем я тогда лицо вытирала! А тут у меня все самое важное: глаза, которые видят этот прекрасный мир, губы, которые можно подкрашивать. И молчат ведь, как партизанки. До сих пор секрет того зелья не раскрыли, хотя я года два их об этом просила.

А как вы себе представляете вышеописанное? Да так и представляйте! Ходила я потом с лысиной четыре месяца.