Эльфийская кукла

– Мне надо отдохнуть и прийти в себя. Да и тебе тоже.

***********

Контора лошадника Ульса находилась недалеко от монастыря, в приземистом каменном доме с соломенной крышей. Лошадник выслушал меня и тут же выложил на стол мешок с дукатами.

- Пересчитай, - велел он.

- Я тебе верю, - сказал я, забирая мешок. – И хочу купить у тебя лошадей.

- У меня нет лошадей на продажу, - заявил Ульс.

- Тогда почему у входа вывеска: «Лучшие лошади в Уэссе по низким ценам»? – осведомился я, чувствуя, что опять начинаю злиться.

- Потому что потому. У меня остались две лошади, но за них уже внесен задаток.

- И кто его внес, братцы Сламбо?

- А тебе какое дело? Я получил за каждую лошадь по тысяче дукатов и обязался не продавать их до следующего воскресенья.

- Понятно, - я скрипнул зубами. Эти подонки предусмотрели решительно все. Заплатили задаток моими же деньгами и лишили меня возможности купить лошадь. – А если я перекуплю коней?

- Невозможно. У тебя нет таких денег.

- У меня две с половиной тысячи дукатов.

- Не выйдет, милсдарь. Две с половиной тысячи стоит только одна лошадь. А тебе, как я понимаю, нужны две. Плюс сбруя, это еще тысяча.

- Слушай, я тебя по-человечески прошу. У меня неприятности из-за двух подонков. Срочно нужны лошади. Выручишь – отблагодарю.

- Предлагаю сделку, милсдарь, - Ульс почесал бороду, посмотрел на меня испытывающе, будто оценивал мою готовность пойти до конца. – Давай меняться. Деньги мне не нужны, но одну лошадь ты можешь взять платой за свою девку.

- За какую девку? За Шамуа?

- Ага, - отвечал Ульс. – Она мне понравилась. Редкая красотка. Мой сын содержит в Нолси-Ард корчму с танцовщицами, но все они страшные, как горные гадюки. Твоя подружка пользовалась бы большим успехом, а я бы начислил тебе… ну, пять процентов с дохода.

- Потанцевать, значит, захотелось? Ах ты, сволочь! – Я сжал кулаки, шагнул к торгашу, намереваясь разобраться с ним по полной программе, но Ульс был готов и к такому повороту разговора. Мне в грудь немедленно был нацелен арбалет, и я понял, что шансов у меня никаких.

- Проваливай отсюда, сопляк, - заявил мне лошадник, не опуская арбалета. – И радуйся, что я сегодня в хорошем настроении.

Я вышелна улицу в такой ярости, что готов был убить сто тысяч человек. Шамуа тут же повисла у меня на шее и осведомилась, почему у ее господина такое хмурое лицо.

- Не будет у нас лошадей, - сказал я и рассказал Шамуа о предложении, которое мне сделал лошадник.