Рыжие тёмными не бывают

Ощущаю уже знакомое мне чувство, снова приступ паники сковывает меня, будто льдом. Тихо оборачиваюсь, разбираю едва заметный отсвет от двери из комнаты. Думаю, какое счастье, что я босиком, и выскальзываю из комнаты. В прихожей маленький ночник даёт тусклый свет без всякой тени. Со всё нарастающей паникой пробираюсь на кухню. Вот оно, моё спасение – в окне видна луна, а ниже знакомая густая тень. Окунаюсь в неё со вздохом облегчения.

Несколько минут отдыхаю, слушая громкие удары своего сердца. Хватит с меня, хочу домой.

Только вот никак не могу найти нужный мне разрыв, за которым ставшая родной кроватка с такой сладкой и нежной спящей златокудрой девочкой. Десятки разрывов, десятки разных обстановок объединяет только одно – всё не то, всё чужое. Чувствую, как по моим щекам бегут слёзы, скулю от ужаса, словно маленький щенок.

— Краш, спаси меня! — Шепчу, словно молитву, закрыв глаза.

Когда паника немного отступает и я открываю глаза, тьма вокруг мне кажется не такой непроглядной, а разрывы более яркими.

Заглядываю в очередной из них – обстановка обычной прихожей, отсвет идёт из комнаты и из кухни. В комнате в кресле сидит девочка лет пятнадцати, полностью одетая, даже в ботиночках, напряженно прислушивается к тому, что происходит на кухне. Там парень, от силы мой ровесник, наливает из пачки сок в высокий стакан. Секунду раздумывает, достаёт таблетку из маленького пластикового пузырька и бросает в стакан.

— Вот урод. — Шиплю, узнавая банку, точную копию тех, из которых меня пичкали отравой.

Классика жанра. Наркотик, выключающий все предохранители вместе с мозгом, оставляющий лишь животное желание. Прямо через разрыв хватаю проходящего парня за ногу. Падает он "удачно": стакан переворачивается, а сам он головой прикладывается об дверной косяк. Пока он мычит, приходя в себя, выскакиваю, девчонку за руку буквально выволакиваю на лестничную площадку.

— Домой вали, идиотка!

Захожу обратно в квартиру. Придурок сидит на полу, почти оклемавшийся. Забираю с кухни пузырёк и иду к тени.

Он бросается ко мне и впечатывается лбом в дверь ванной комнаты, которую я резко открываю, падает обратно.

— В следующий раз просто кастрирую. — Шиплю и растворяюсь в тени.

От злости вся киплю. Тьму уже практически не замечаю, лишь ярче светятся разрывы на сером фоне. Раза с десятого попадается разрыв, ведущий на улицу – хорош по гостям ходить, ещё и в таком виде, в халате на голое тело. Родной двор, я рядом со своим подъездом, в тени кустов.