Оффлайн Ведьма

Теми, кто прощал все её выходки. Теми, кто был рядом, что бы ни случилось.

Поэтому Ида, сидя на кухне родительской квартиры и смотря на всё ещё завёрнутый в полиэтилен холодильник, никак не могла понять, как один телефонный звонок мог пошатнуть то, что она считала незыблемым.

Их дружба была горой, оплотом, замком. Крепостью, которую могла выдержать любую осаду. Сейчас же Ида была словно рыба, выброшенная на берег морской волной – даже воздух хватала ртом так же; а в груди всё сжималось то ли от боли, то ли от шока.

Ида давно не чувствовала себя такой разбитой. Будто сломанная кукла, которой не только пластиковые ноги поломали, но и сердце вырвали.

Серёжа впервые так на неё кричал.

Психчинский позвонил где-то полчаса назад. Злой, как черти в аду. И сходу принялся орать, что она, Ида, в конец поехала головой в сторону Князевского. И с чего она вообще взяла, что имеет право лезть в его личную жизнь? Как она вообще может называть себя его другом, а сама строить какие-то козни за спиной?

Он всё кричал и кричал.

.. Ида чувствовала себя котёнком, которого брали за шкирку, швыряли в тазик с водой, доставили — и снова кидали. Раз за разом. Круг за кругом. Девушка была настолько огорошена, что не могла выцепить хоть какой-то смысл из его длинной обличительной речи, в которой он требовал от неё адекватного поведения по отношению к нему и Диме — иначе их дружба, многолетняя дружба, закончится.

А потом Серёжа бросил трубку.

Спустя несколько минут Ида так и сидела, прижимая смартфон к уху и слушая тишину.

Она прокручивала в голове сказанные другом резкие слова, всё никак не находя ни единой ниточки, за которую можно было бы зацепиться и распутать клубок событий, которые привели к такому финалу.

Есть такие люди, которым в собственной голове иногда становится невыносимо – и именно такой была Ида. Ей хотелось сбежать от самой себя, сделать хоть что-нибудь, чтобы перезагрузиться. Вот только Ида была старым, допотопным компьютером, которому не помогла бы даже переустановка системы.

Понимая, что ещё чуть-чуть — и она свихнётся, Ида схватила пачку сигарет и ушла на балкон: курить и пытаться собраться с мыслями.

Она села в отцовское плетёное кресло и подожгла сигарету. Утренний прохладный ветер трепал короткие чёрные волосы, унося кольца дыма ввысь.

Ида всегда любила небо. Вот и сейчас она, запрокинув голову, смотрела, как над её головой плыли далёкие облака: пушистые и пористые. Но, где бы она ни жила, Ида всегда вспоминала облака над родным городом.