Два в одной или как не стоит попадать в другой мир

Мирон почти силком забрал у лютниста его инструмент, внимательно его осмотрел, примерился…

Музыка была обязательным к изучению предметом в семьях благородных плант хин, поэтому Асталиэн не дурно играла мандолине или лютне, но такой игры на подобном инструменте она раньше не встречала.

- У беды глаза зелёные… - услышала девушка собственный голос, поющий незнакомую ей песню. Она была наполнена такой тоской, что Асталиэн растерянно замерла, вслушиваясь в слова.

- И нельзя мне даже облаком

Плыть по небу над тобой…

Голубая звёздочка вспыхнула ярче, ещё дальше выпуская свои лучи-иголки.

Когда Мирон закончил петь, в зале звенела тишина. Люди были поражены искренностью слов. Асталиэн, как хи чувствовала, что Дух пел не горлом, он пел сердцем.

«Что всё это означает?»

Мирон хлебнул пива и снова запел.

- Как жизнь без весны…

По щекам текли слёзы, и Асталиэн никак не могла сообразить, чьи они, её или Мирона.

… они и зимой нам слышны, любимая!

Звёздочка разгоралась всё ярче, пока не превратилась в целое Солнце, один из лучей потянулся к ней.

Коснулся и … пропал, вдалеке снова светилась маленькая голубоватая звёздочка с множеством лучей.

«- Дурак!» - крикнула Асталиэн, но её никто не слышал.

Глава 15 Прощание по-русски(прощаемся, но не уходим)

Следующий день начался рано и очень неприятно. Я проснулся в каком-то сеннике, всё тело чесалось и кололо от набившейся под одежду сенной трухи, мочевой пузырь, казалось, готов был лопнуть, а во рту была пустыня, совмещённая с кошачьим туалетом. Кое-как я воздвиг себя на ноги, голова тотчас закружилась, а содержимое желудка попросилось наружу.

Покачиваясь, я вышел на улицу. Солнце едва показалось из-за горизонта, дул приятно-прохладный ветерок, погода, наверное, была прекрасной, но мне сейчас было не до любования сельскими пейзажами. Срочно требовалось найти то место, куда, по слухам, даже короли ходят в одиночестве. Проще говоря, мне срочно нужен был туалет. Обнаружив искомое строение неподалёку, я, не спеша, можно сказать осторожно, направился к оному.

Следующие часа два для меня были потеряны. Посещение местного туалета типа «Сортир» с его непередаваемой «атмосфэрой» вызвало такой приступ рвоты, что, казалось, меня давно уже должно было вывернуть наизнанку. В общем, из туалета я выполз еле живой, забрался обратно в сараюшку и отключился.

В следующий раз сознание вернулось ко мне уже после полудня. Башка раскалывалась, но в целом состояние улучшилось. Я дополз до колодца, напился и умылся.