Баламут

Едем в лес. Если не боишься, конечно.

— Я ничего не боюсь, — сказал княжич хватаясь за меч, будто драться предстояло прямо сейчас.

— Вот и славно, — Баламут расплылся в улыбке. — Едем в лесочек, стало быть. Там он сыщется, как пить дать.

Они въехали на опушку леса. Могучие деревья нехотя расступались перед путниками, пропуская их всё глубже в чащобу. Окончательно стемнело и стало холодать. На небе, едва видимом за густыми кронами, высыпали звёзды, проснулись ночные птицы.

— Ну и где тут твой крылатый змей обретается? — спросил Баламут, прикладываясь к кувшину.

— От седла уже непристойные места болят, сколько можно.

Алексей обернулся к нему.

— Я думал, что ты здесь борец с нечистью. Ты должен выследить Змея сам, не так разве?

— Так-то оно, конечно, так, — ответил Баламут. — Я охотник на нечисть с мировым именем. Да только я больше по боевой части. Сразить голову, отсечь клыки, кулаком быка уложить и всё такое. А бегать по лесу, искать поломанные хворостинки, да навоз обнюхивать на вопрос свежести — это не моё.

Нет, я, конечно, могу это. Я вообще всё могу, если подумать. Но что же мне теперь, вообще всё за всех делать? И убивать самому? И выслеживать? Княжну освобождённую, может, мне тоже за тебя целовать прикажешь?

Алексей покраснел и отвернулся.

Когда стемнело так, что кони начали спотыкаться на каждом шагу, Баламут остановил своего Цезаря.

— Всё, довольно, ни зги уже не видно. Горыныча так точно не видно. Останавливаемся тут. Заночуем, а с утречка уже за поиски примемся.

Княжич, ночной холод которому залезал под доспехи и щипал всё тело, не стал спорить, с плохо скрываемой радостью спрыгнул коня и начал готовиться к ночлегу. Юноши быстро собрали хворост в кучу, развели костёр. Княжич завернулся в плащ и молча грыз сухарь, глядя на огонь. Баламут поминутно кряхтя и охая, разминая затёкшее тело, постоянно прикладывался к бутылке.

— Ты правда сможешь Горыныча победить? — неожиданно спросил Алексей.

— Очень своевременный вопрос, учитывая как далеко мы уже заехали, как давно встали на этот путь, и насколько оная тварь должна быть в опасной близости от нас.

Баламут взмахнул руками, выпивка выплеснулась из горлышка, он явно сильно захмелел.

— Смогу. Для меня это так же просто, как тебе сметанки в щи подбросить. Видишь?

Он показал пальцем на свой шрам под глазом.

— Его мне кикимора болотная оставила. А я с ней схватился на голых кулачках. Пьяный. И без одежды.