Баламут

Мне же теперь всё едино, что с медальоном, что без него показываться — по твоим словам и так и так убьют. Стало быть, я уж лучше рискну с золотишком прорываться через заставы людей твоего отца, чем без единого гроша. Разумно же, согласись?

— Я бы заплатил тебе за стрыгу!

— Ага, заплатил бы, конечно. Так же, как за виверну заплатил? Кинул бы монету мне под ноги, гуляй, мол, рванина, не трать сразу? Нет уж, медальончик золотой куда как больше мне нравится. Давай его сюда.

— И что же теперь, погубишь меня, ради выгоды своей шкурной?

Баламут промолчал, ответить ему было нечего.

Алексей дёрнул кольчугу на груди, будто надеялся разорвать её.

— Давай, коли, сволочь, не томи! Руби меня!

— Не дури, княжич, не заставляй грех на душу брать.

— Тебя на первой заставе поймают и вздёрнут на суку, как убийцу и грабителя! — крикнул княжич, в голосе которого уже слышались слёзы.

Баламут пожал плечами.

— Это риск. Который я готов принять. Разок станцевать в петле на осиновом суку, или медленно загибаться от голода в придорожной яме, велика ли разница, когда конец один? А уже идти с настоящим Горынычем биться — вот уж дудки.

Я мечтаю об ужине, а не мечтаю им стать, почувствуй разницу, княжий сын. Хватит с меня. Два раза за два дня чуть не помер в этих лесах окаянных. Как там говорится? Бог троицу любит? На третий раз как пить дать, стану кусочком мяса, застрявшим меж змеиных зубов. Хватит. Достаточно. Набегался. Отдавай медальон, его я возьму за свои услуги за эти два дня, за стрыгу убитую, опять же, и пойдём мы каждый своей дорогой.

Алексей громко сопел. Выглядел он так, словно никак не мог определиться — расплакаться ему или взорваться от гнева и броситься с кулаками на Баламута. Он медленно развязал тесёмку кошелька. Вынул из него медальон. Швырнул его под ноги наёмнику.

— Подавись, — княжич сплюнул. — Волчье отродье, тварь подколодная. Ни чести, ни совести. Чтоб ты в болоте потонул!

— Ты очень смелый для того, кому в грудь мечом тычут. Столь же смелый, сколь и глупый, княжич.

Ну как, расстроюсь я от таких слов? Мечом тебя пырну? Не самая славная смерть будет, согласись? Быть прирезанным посреди каких-то гнилых болот? Не, не красиво. Про такое песни не поют. Ладно там ещё змеюка из черепа за пятку укусила. Тоже ничего хорошего, если подумать, не слишком героически. Это хоть при жизни надо было успеть отметиться чем-то полезным для людей, чтобы смеха не вызывало. А ты чего? Походил, побродил, да и сгинул не пойми где? Глупо, глупо.