Баламут

Уже каждой тени боишься, а бабуля эта — божий одуванчик.

— Ой, вы посмотрите на него, получил первые два комплимента в своей жизни грешной, и всё, и поплыл, голубчик. Глазки заблестели, как у щенка приласканного, спинка выпрямилась, плечики расправились. Купили тебя с потрохами, одумайся, сын княжий, одумайся, я тебе говорю.

— Зайдём, отдохнём с дороги, покушаем блинов, узнаем куда ехать…

— Потом внезапно начнётся что-то плохое, — прервал его Баламут. — Поверь мне, всё плохое начинается всегда внезапно.

— Ты постоянно плохо думаешь о людях, что с тобой не так?

— Княжич, есть два вида людей.

Баламут разогнул один палец.

— И ставшие чьим-то ужином.

Разогнул второй.

— Если ты хочешь сегодня спать в лесу, питаясь еловыми шишками, — сказал Алексей, — ты так сразу и говори, а не ходи вокруг да около.

— Знаешь, я лучше предпочту ужинать шишками, чем сам стану ужином.

Княжич махнул на него рукой.

— Всё, прекращай, нам надо дорогу узнать, до поесть, зайдём и выйдем, на пять минуточек.

Алексей привязал поводья коня и прошёл в избу. Сзади, страдальчески застонав, потянулся и Баламут.

Внутри было тепло и уютно. Пахло выпечкой и полевыми цветами, под потолком избы висели пучки трав, вдоль стен ютились шкафы, забитые какими-то склянками, баночками, горшочками и мешочками, из которых тянулись острые пряные ароматы. Центральное место занимала большая русская печка, на которой уютно мурлыкал чёрный кот, тихо потрескивал огонёк.

Старушка суетились по горнице, торопливо накрывая на стол.

— Присаживайтесь, присаживайтесь, гости милые-дорогие, в ногах правды нет.

Алексей мгновенно разомлел от домашнего уюта. Баламут же присел на лавку, огляделся, побарабанил пальцами по столу.

— Ну, посидели и хватит. Сколько можно гостеприимство ваше испытывать, пора и честь знать. Спасибо этому дому, пойдём к другому.

— Да вы же не покушали даже, милки, ну-ка, налетайте.

Старушка поставила перед ними тарелку с большой горкой пышущих жаром блинов и горшочек со сметаной, затем снова засуетилась по хозяйству.

На стол запрыгнул кот. Прошёлся туда-сюда, выгнул спину, потёрся о подбородок Алексея. Княжич почесал ему спинку и тот довольно заурчал, затем сунул нос в горшочек со сметаной.

— Вот нахал! Кыш! Кыш!

Старушка замахнулась полотенцем, кот зашипел и с обиженным мявком сбежал за печку.

Пока хозяйка причитала про этого хвостатого бесстыдника, княжич тайком зачерпнул сметаны в ложку и опустил её под стол.