Веллор

Я же, в свою очередь, уселся на зеленую траву, и скрестив ноги принялся ждать темноты. Пока я сидел на опушке, то решил не терять время за зря и занялся посвящением кинжала, доставшегося мне от шамана гноллов. Процесс занял каких-то пять минут, четыре из которых, мой не самый сообразительный мозг, думал как это сделать. Выдумал я следующее: для начала призвал Бездну и когда пространство вокруг заволокло багровым туманом, положил перед собой книгу заклинаний. На кожаный переплет положил кинжал, на одной плоскости которого своей кровью вывел «Abyssus»(Бездна) а на обратной «Imperium»(контроль).

Как только кровь впиталась в кость, между книгой и кинжалом протянулась силовая нить, по которой хлынула энергия Бездны. Перед глазами, в очередной раз вспыхнуло:

«Внимание! Вы создали уникальный предмет: артефакт кинжал «Клык Тиамат». Данное оружие, отныне, непрерывно связано с Бездной, создавая стабильный прокол в мир океана энергии. Свойства: дает владельцу возможность пользоваться магией Бездны, без полноценного ее призыва.

Способно прорезать ткань мира, для создания порталов в план Бездны. Обладает аурой, способной наносить хаотический урон на расстоянии (дальность атаки прямо пропорциональна количеству затрачиваемой маны). Урон зависит от количества вливаемой маны.»

Не прошло и получаса, как из клубов дыма, от сгоревших деревьев, вылетел огненный шар, яростно кричащий на неизвестном мне языке.

- Сам такой. – я показал шару средний палец. Языка, на котором он кричал я не знал, но был более чем уверен, что вряд ли, некто прорывающийся сквозь огонь, будет декларировать стихи Островского.

Оказавшись на свободном от пожара пространстве, шар принялся кататься, сбивая огонь. Его, к слову, на нем было куда меньше, чем мне изначально показалось, так что спустя десяток секунд, в двадцати шагах от меня замер он – Хозяин леса. Бугристый шар двух метров в диаметре, покрытый частично обгоревшей, частично порванной лисьей шкурой, смотрел на меня двумя тарелками желтых слезящихся гноем глаз.

Он шмыгнул мясистым расплющенным носом и покосившись на Приозерное, произнес неожиданно тонким детским голосом:

- Вы че творите, уроды?

- Колобок-Колобок, а я тебя съем. – в руке, сам собой появился костяной клинок.

- В жопу иди, говна кусок. – огрызнулось хлебобулочное изделие, скривив пухлые губы. Над головой, то есть над всем колобком, висела неприятное число: сто двадцать один. Будто и этого было мало, в довесок к числу шла пиктограмма красного черепа.