Нильгири: Я - Великий Лабиринт

Аверьянов бежал вокруг него по кругу, а «осколок» пивной бутылки явно вырывался из его рук, словно живой. От удивления наёмник на секунду потерял концентрацию.

– «А, так бутылка – на верёвке!» – мелькнула мысль. И он попытался нащупать ее, надеясь использовать веревку против владельца. Внезапно он вскрикнул от боли. Дюжина рыболовных крючков вонзилась ему в руку. Крючки были не только в бутылке. Они были странным образом расположены по длине веревки. Как-то хитро вплетены. Так, что не цеплялись друг за друга. Но рассматривать хитроумное «рыболовное новшество» злодею было некогда.

Его почти спеленали этой «колючей ерундой».

Аверьянов успел обмотать его своей странной верёвкой. Это было неожиданно и стремительно. Парень был трезв и сосредоточен. Крючки один за другим втыкались в куртку и тело наёмника. Это было не особо больно, но неприятно.

Наёмник выругался, и попытался разорвать «ловчую веревку», но явно опаздывал. Он уже начинал себя чувствовать мухой в лапах паука. Не тут-то было! Не было верёвки! Оказалось, что крючки закреплены на прочной рыболовной леске, которая переплетена в несколько слоёв!

Хуже того, леска была смазана маслом, руки скользили, разорвать ее не получится.

Т. тянул изо-всех сил, но добился только того, что крючки ещё глубже впивались в одежду и в его руки. В ярости он принял единственно возможное решение: до того, как враг окончательно его свяжет, нужно вырваться из пут, сняв куртку.

Т. судорожно начал снимать куртку через голову, и ему это почти удалось. Осталось стащить с рук рукава.

И он вырвется. Ещё немного! И в этот момент что-то твердое разбилось об его голову.

Боль и легкое сотрясение остановили его на пару секунд. Какие-то кристаллы сыпались по его голове, сползали по лицу… Это была соль!

– «Поганый ублюдок! Он разбил мне об голову твердую пачку соли!» - мелькнула мысль. Соль лезла в глаза, разъедала кожу на лице, от чего пол-лица уже нестерпимо зудело. Он пытался вытереть глаза руками, но стало только хуже. На лицо попало масло, и соль стала прилипать к лицу намного сильнее.

Из глаз сами собой потекли слезы. Он кое-как вытер лицо подолом рубашки, но это мало помогло. Глаза пекло, кожу жгло. Соль и масло продолжали оставаться на лице, а слезы – течь.

Наёмник испытал злость от унижения и все больше приходил в ярость. Т. почти ничего не видел, но всё равно был готов порвать Аверьянова голыми руками. Слезы, соль, масло. Шокера нигде не было видно. Мог ли Аверьянов его подобрать? Вроде не похоже.