Как же трудно быть богом.

Дальше я решил не идти, как по мне это идеальное место для начала испытания.

Я крепко сжал в руках посох, и дал команду на активацию. Первую минуту ничего не происходило, я лишь чувствовал, как уходит тёмная энергия из посоха. Тем не менее команда была дана, и что-то происходило. В конце третьей минуты из груды костей передо мной начало подниматься нечто.

Я даже попятился. Конечно же обычная осторожность, не более.

Я отошёл на десять метров назад, и прищурившись принялся наблюдать за существом, что поднималась из костяной кучи.

Запахло озоном, с центра начали бить электрические разряды, воздух дрожал, вибрация посоха синхронизировалась с дрожью воздуха, полностью проходя через всё моё тело.

В какой-то момент я с изумлением заметил, что посох начал тянуть уже мою энергию. Я потряс своенравный артефакт, и понял, что вся накопленная в нём энергия уже куда-то исчезла.

Тем временем из костей вылезло нечто...

Я проморгался и потёр глаза. Затем для надёжности глотнул из фляжки и снова потёр глаза. Но сколько бы я их не тёр. Передо мной стояла одна и та же картина. Такого чудовища я давно не видел.

Точнее такой чудовищной растраты энергии в никуда.

Коррумпированные бюрократические аппараты множества государств, показались бы вам идеально отлаженными механизмами, со стопроцентным распределением бюджетных средств на эффективные задачи благосостояния граждан.

Странно, я был уверен в своих навыках артефакторики. Неужели перерождение затронуло их настолько сильно?!

Я сплюнул на пол и пошёл назад.

Надо передохнуть, видимо совсем уже ерунда получается... Еще полчаса назад я был совершенно уверен в этом посохе, гениальная часть меня нашептывала что это будет настоящая бомба. Давно не чувствовал такого разочарования. Я привык доверять себе во этих вопросах.

Очень странные дела.

Филиппу было грустно.

Он меланхолично смотрел как медленно оседают на землю жёлтые листья. Как ветер с шелестом разносит эти первые признаки надвигающейся осени по углам обширного двора. Как скребут эти умирающие куски деревьев по серой мозаике каменных стен поместья, пытаясь вырваться на волю.

Пахнет скорым дождём, жизнью и смертью от листьев, а также тысячью запахов из близлежащих кварталов.