Девица краса у Шамаханского царя

Переветышу даже напрягаться не пришлось, просто уронил ее чуток, но ведь поймал, правда у самой земли, но кто ж такие мелочи будет принимать во внимание. Сейчас девушка молча, то бледнела, то зеленела и мысленно кляла перевертыша по всей его родословной.

Спрашивается, когда лучшее время для нападения на разбойничий люд? Утром, когда они ленивые и еще вкушают сновидения? Днем, когда всем скучно до ужаса или вечером, когда народ предвкушает отдых?

Сирин подобным мелочами не заморачивался и остальным не давал. Когда лес внизу стал заметно гуще, перевертыш метнулся к Горынычу, подлез под самое крыло, вынуждая снижаться.

Да, только Радмир и ухом не повел, да еще и рыкнул в довесок. Тогда птиц змея летучего особо непослушного прямо в темечко клюнул.

Горыныч обиженно взревел, но тут же схлопотал крылом по морде. За такую дерзость Радмир собирался откусить наглой птице весь пушистый хвост, даже зубами клацнул, обозначив намеренье, но больше ничего сделать не успел. Пернатый крыльями взмахнул и ушел в штопор, до икоты напугав всадницу.

Да, так быстро и проворно, что Горыныч ни одного перышка выдрать не успел. Оттого досадливо фыркнул и успокоился, пугать Марусю, что у него на спине сидела он ни за какие коврижки бы не согласился.

Вдруг чуткий нюх перевертыша уловил едва ощутимый запах дыма –похоже они почти на месте.

Радмир замер в воздухе, пытаясь разобраться в какой стороне пристанище разбойников, а тут опять птица-переросток, подлетел сзади и в темечко клювом – клац! В целом как бы не больно, но бесит до глубины души!

Горыныч взревел, вот цапнуть наглеца вновь не успел, а потому решил спуститься на землю и уж там провести разъяснительную беседу.

Пока снизился, пока обратился человеком, смотрит, а крылатый проныра уже там, стоит трофейную бутылку любовно руками полирует. А чуть поодаль Настасья из сугроба вылезает, злая и взъерошенная. Платье смятое, полушубок весь в снегу, румяна на щеках размазались, а зола, которой девушка щедро подкрасила ресницы, осыпалась. Такой красотой только разбойничий люд распугивать, сама ледышка теперь больше напоминала зимнее чучело, которое по недосмотру оставили на поле.

Возмущение от выходки Сирина рвало душу, потому едва Радмир в человека перекинулся, как молвил:

– Ты что…

– Лагерь в двенадцати минутах ходьбы, на северо-запад отсюда, – перебил Сирин, – а ты летел так, будто намеревался их с воздуха атаковать, неужели пламя освоил? – ехидно закончил напарник.

Горыныч скрипнул зубами и поглядел в указанном направлении.