Адъютант.

- Ну раз так - то будем знакомы, - сказал я и протянул руку. После рукопожатия кисть немного заныла. Да, вот эта рука! Что я последнее время громил встречаю - то орка, то вот теперь этого охранника.

Тем временем кучер принёс мой багаж. А Станислав докладывал дипломату.

- Я принял вашу корреспонденцию. Она на вашем столе. - Он шел за нами, отчитываясь о проделанной работе. - Спешу вам напомнить, что завтра у мэра день рождения. Он даёт бал. Если пойдёте, то приглашение тоже на столе. Посол о вас не спрашивал, а вот полковник ждёт своего нового адъютанта, и уже справлялся.

- Тогда я пошёл, не след томить ожиданием своего начальника. - Быстрыми движеньями отцепил от саквояжа кожаный футляр с саблей и извлёк её, прицепив к ремню. Дело в том, что по уставу в путешествии или не на службе офицер мог не носить холодное с мундиром. - Куда идти-то?

- Второй этаж, третья дверь справа, - сказал дипломат, указав на широкую дубовую лестницу.

Я постучал.

- Входи смело, там приёмная, а кабинет за ней, - донеслось вслед.

Так и поступил, пройдя маленькую приёмную со столом секретаря, постучал уже в дверь кабинета.

- Да-да, войдите, - донеслось оттуда.

Коротко себя осмотрел, вдохнул, потянул дверь и шагнул внутрь, стараясь печатать шаг. Два шага по кабинету, руку к фуражке, и на выдохе:

- Господин полковник, лейтенант Шабалин. Представляюсь по случаю прибытия к месту службы.

Стараюсь смотреть перед собой.

- О, какой герой! Да вольно уже. Ну, дай на тебя посмотрю, герой.

Фокусирую взгляд и...

- Дядя Лёша!!!

Не верю своим глазам.

Старый армейский друг моего деда, Алексей Владимирович Мезенцев. Ведь дед говорил ещё дома, как сейчас помню, он сказал. "Я знаю тамошнего атташе, лихой вояка" Вот ведь... И не сказал. Мягко говоря - ошарашен. Полковник раньше командовал Пятым Пантер-гренадерским полком. Он половину жизни провел на границах, воевал на юге с султанскими эмирами в песках и степях, и был одни из тех, кто захватил Залимару для нашей Империи. В детстве, во время долгих разговоров, мне довелось услышать, как его пехотный батальон удерживал перевал в снежных Гинкушах от очередной вылазки из вольных баронств, как вспыхнуло восстание рабов, как горел порт Залимара, когда наши броненосцы входили в его гавань, обстреливая дворец эмира из всех орудий.

Полковник встаёт и походит ко мне.

- Ну, вырос, чертяга, вырос-то как. Ну, дай на тебя посмотрю, - говорил он, обнимая и встряхивая меня.

- Дядя Лёша, это вы! То есть Алексей Владимирович, - сбился я.