Белорские хроники

‑ Вот то‑то и оно, ‑ вздохнул Данька, понуро тряхнув вожжами. ‑ Ладно, уж как‑нибудь справлюсь... без меча проживу, на рубаху заработаю, а кольцо... на кой дураков плодить?

С версту ехали молча. Под копытами и колесами шуршала разноцветная листва, будто вкрадчивым голосом старого неклюда напоминая: «Должок!» Данька усердно горюнился, сероволосый думал, в помощь голове перебирая по обрешетке пальцами. Писец небось, в таких щепках ухоженных только перо и держать.

Впереди уже показалось общинное пастбище, по которому в ленивом перезвоне бубенцов бродили пестрые коровы, когда Дар решительно тронул Даньку за плечо:

‑ Нет, этого так оставлять нельзя! Да будь он хоть трижды колдун, жизнью‑то ты рисковал, а ему только руки потирать осталось!

Парень представил, как неклюд с горящими глазами перебирает и укладывает в клеть Данькино кровное, и ему стало совсем тошно.

‑ Так ничего ж не попишешь... обещал... ить колдун даже из‑под земли достанет...‑ уныло хлюпнул носом доверчивый герой.

Дар крепче стиснул руку на его плече.

‑ А ты поди сейчас к нему и скажи: «Мол, извини, добрый человек, да только не верится мне, что это твоими стараниями мне такая удача привалила. В яму ветер листвы нанес, медведь на дохлую овцу отвлекся, а у того мужика своей удачи с избытком хватало».

‑ Ты что, он же меня по стенке размажет! ‑ вскинулся Данька.

Мужчина усмехнулся, поднял ладонь, призывая помолчать, пока он не доскажет.

‑ И добавь: «Но я, как человек честный, готов хоть сейчас тебе всю добычу отдать.

‑ Умею, ‑ растерянно поддакнул Данька. ‑ А толку? Удачи‑то они не приносят...

‑ То‑то и оно! Тебе и надо доказать, что они ничем не хуже неклюдских. Затянешь у него на глазах три узелка и предложишь их испытать. По мелочи. Ну, монетку там бросить и загадать, чем выпадет, яблоко под одной из двух мисок спрятать.

‑ А ежели не угадаю? Шутка ли, три раза подряд...

‑ Отдашь телегу, ‑ пожал плечами сероволосый. ‑ Теперь уже ты ничем не рискуешь.

Данька призадумался. Крепко призадумался.

* * *

Идти на неклюда оказалось, пожалуй, пострашнее, чем на паучиху. Кое‑как отвязавшись от восторженно вопящей толпы, белый как мел Данька остановил кобылу возле неогороженного домишки на отшибе, за которым смертеутверждающей картинкой виднелся погост.