Белорские хроники

В кабинете у Вереса было просторно и уютно, в камине горел ровный, не дающий жара (куда еще в такую погоду!) огонь, вокруг квадратного дубового стола стояло несколько глубоких кресел, на полу лежала невесть чья впечатляющих размеров шкура, а с тридцатисвечной люстры свисал черный кружевной лифчик, изумительно вписывающийся в обстановку.

‑ Вина?

‑ Пожалуй. ‑ Трий ожидал, что маг щелкнет пальцами и у него в руках очутится по наполненному бокалу, но Верес по‑простому подошел к стенному бару и зазвенел бутылками.

‑ Так, говорите, вы видели свою убегающую... половину? ‑ Чародей указал на кресло, но Трий отрицательно помотал головой. Он никак не мог привыкнуть к человеческой привычке садиться при каждом удобном случае, у табунников это считалось постыдной слабостью. ‑ Очень хорошо. Это означает, что имело место разделение, а не трансформация с невосполнимыми потерями.

‑ Что ж здесь хорошего? Как представлю, что оно так там безголовое и бегает.

‑ Ну, у вас же выросли человеческие ноги, ‑ резонно заметил маг, ‑ значит, и... э‑э‑э... нижняя часть внакладе не осталась. Возможно, ей даже перепал кусочек вашего разума.

‑ Так, выходит, у меня и с головой не все в порядке?!

‑ Исчезло то, что относилось к управлению... эээ.... четвероногим телом, некоторые примитивные, животные инстинкты, ‑ успокоил жеребца маг. ‑ Думаю, из него вышел неплохой... хм... конь.

‑ А из двух неплохих нас как‑нибудь можно снова сделать одного хорошего меня?

Верес всмотрелся Трию в глаза, поводил ладонями вдоль тела, уделив особо пристальное внимание месту, с которого начиналось новоприобретенное безобразие, и заключил:

‑ Думаю, да.

Жеребец растерянно переступил на месте. Где искать удравшую ‑ любезничать с самим собой не было смысла ‑ задницу, он понятия не имел.

‑ А другую... то есть другого коня туда присобачить нельзя?

‑ Увы, ‑ развел руками чародей, ‑ это все равно что просить пришить вам чужую ногу.

Трий, успевший представить себя мускулистой зверюгой на пядь выше Бронса, вздохнул еще печальнее. Маг наконец заметил лифчик и, воровато покосившись на уставившегося в бокал гостя, сдернул люстряное украшение и сунул в карман.